На последних словах тон её голоса поднялся уже настолько, что сидящие за столиками вокруг люди начали коситься в нашу сторону. Но Романову, похоже, это не особо волновало. Её несло на эмоциях.
— Так что да, — ядовито продолжила она. — Ты прав, Александр. Он верен до одури. Всё, как ты и сказал. Слово в слово. Он верен. Тебе. А ты его используешь. Он рассказал мне вчера. Пытался переубедить. Говорил, что ты помогаешь людям. Но знаешь, что я увидела? Ты каждый раз использовал его, когда тебе это было выгодно! Когда он был тебе нужен. А Виктор, похоже, слишком тебе предан, чтобы понять, что ты сделал его придатком своих «приключений»!
Последние слово она проговорила с явным отвращением в голосе. Её эмоциональное состояние вновь качнулось. Только в этот раз уже в сторону раскалённой ярости. И вся эта ярость была направлена именно на меня.
— Думаешь, что это я просто так взяла и бросила его? — резко, даже не пытаясь скрыть агрессию в голосе, спросила она меня. — Нет, Александр. Даже не близко. Ты, видимо, настолько зазнался, что даже не замечаешь, насколько Виктор тебе предан. И он будет предан. Во что бы то ни было. Во что бы ты ни влип, стоит тебе лишь попросить, и он тут же примчится, забыв про всё и всех!
Она наклонилась ближе, а её голос стал куда тише.
— И даже вчера, после всего, что случилось, после того, как нас чуть не убили, после того, как ты едва не вышиб себе мозги, играя в эту проклятую игру с этим безумцем, он всё равно тебя защищал. Придумывал тебе оправдания. Саша знал, что делает. Саша всё продумал. Саша то. Саша это. Я лишь сделала то, что нужно было!
Сказав это, Александра схватила свою сумочку и встала со стула. Но прежде чем уйти, она вновь посмотрела на меня.
— Знаешь, почему я приняла его приглашение сходить на кофе? То, первое. Которое он мне ещё в клинике сделал. Потому что, вероятно, увидела в нём то же самое, что видишь ты. Преданного и доброго человека, который хочет помогать другим. Я уверена в том, что он станет прекрасным врачом. Замечательным! Но он никогда не сможет стать тем кем должен, пока ты тянешь его… Пока ты тянешь его на дно своих проклятых «приключений».
Последнее она чуть ли не выплюнула, после чего резко развернулась и направилась прочь.
А я остался сидеть и наблюдать за тем, как она идёт к выходу.
Это что сейчас такое было? Я даже на пару секунд задумался о том, а не послышалось ли мне. А потом встал, бросил на стол пару купюр, которые точно перекроют наш заказ, и направился следом.
— Александра! — крикнул я, выйдя на улицу.
— Отстань, — донеслось до меня. — Я не хочу с тобой больше разговаривать. Твои пятнадцать минут истекли.
— Ага, конечно, — я догнал её и, взяв за локоть, развернул к себе. Вышло настолько резко, что она едва не поскользнулась на покрывающем дорожку снегу. — Думаешь, что имеешь право решать за других?
— Что ты несёшь? — Романова попыталась вырвать свою руку из моей ладони, но куда там. Отпускать я её не собирался. А то точно слушать не станет и сбежит. — Опусти меня! Я сейчас закричу…
— Да ори ты сколько тебе влезет, — огрызнулся я. — А пока воздуха в легкие набираешь, заткнись и слушай. Кто тебе дал право решать за него, а? Ты кто? Его психотерапевт? Или мать? Или что? Бесит, что он не готов подчиняться лишь тебе одной, да?
Она дёрнулась, словно я ей пощёчину залепил.
— Да как ты смеешь… — зашипела она. — Я…
— Да мне всё равно, — отрезал я, не дав ей закончить фразу. — Какое ты вообще имеешь представление о том, через что мы с ним вместе прошли, а? Думаешь, что имеешь моральное право указывать ему, как жить? Или диктовать свои условия?
Как бы отвратительно это ни прозвучало, я понял, что попал в точку. Надавил на больное место. Называйте, как хотите. Мои слова обожгли её сильнее раскаленного железа.
