— Об услуге, — голос Распутина прозвучал колко, будто то, что он собирался сказать, было ему неприятно. — Услуге, которая может стоить очень и очень дорого. Мне хочется верить в то, что всё, что ты говорил о себе — это правда. Постой, дай мне договорить. Александр, сейчас жизнь столкнула тебя с твоим братом. Я не могу гарантировать, что понимаю, что сейчас твориться у тебя на душе. Всё, что у меня есть — это догадки, построенные на нашем с тобой прошлом общении.
— Ваше сиятельство, я всё равно не понимаю…
— Я прошу тебя не повторить судьбу твоего отца.
Признаюсь, мне в этот момент захотелось оказаться где-то… короче, в совершенно другом месте, а не сидеть сейчас здесь и слушать, как сидящий напротив меня старик просит меня умоляющим тоном. От того, как это было сказано, мне стало не по себе.
— Что вы имеете в виду?
— То, что…
Дверь позади меня распахнулась едва ли не со стуком. Взгляд Распутина моментально скользнул мне за спину и стал тяжёлым и мрачным.
— Простите, ваше сиятельство, — донеслось со стороны входа в кабинет. — Я пыталась объяснить, что…
— У нас нет на это времени, — проговорил знакомый голос. — Григорий, нам нужно ехать.
Я уже поворачивался, но и по голосу понял, кого именно нелёгкая принесла в кабинет.
— Вы смогли найти его? — спросил я, поднимаясь с кресла.
В ответ на это Николай Меньшиков даже не удостоил меня взглядом. Судя по всему, ответ на мой вопрос носил отрицательный характер.
— Это не твоё дело, Рахманов, — холодно произнёс он, не сводя глаз с Распутина. — Григорий, он вызвал к себе нас обоих.
Видимо, Распутин моментально понял, о ком именно говорил Меньшиков, потому что быстро встал с кресла. И то, с какой поспешностью это было сделано, наводило на определённые мысли.
— Сейчас? — уточнил лекарь.
— Да, сейчас…
— Ваше высочество…
— Рахманов, прости, пожалуйста, но у меня сейчас нет времени на разговоры с тобой, — язвительно отрезал князь. — Сейчас есть и более важные дела.
От его тона весь запал хоть что-то ему говорить пропал моментально. Бесит.
Распутин извинился передо мной, после чего проследовал за Меньшиковым. Тут, наверно, не стоило винить его за поспешность. Если я угадал с тем, куда именно их вызвали, а точнее, к кому, то медлить и правда не стоило. Можно и головы не сносить.
Особенно забавно мне было видеть, как минуту спустя секретарь Распутина извинялась передо мной, попутно вручив мне в руки чашку с запоздалым кофе, будто извиняясь.
Поблагодарив её, я вышел в коридор, глотнул кофе и задумался. Что делать дальше? Нет, дел-то полно, но за что взять в первую очередь? Ладно, сначала найду Князя. На мои телефонные звонки он так и не ответил, так что единственный вариант, который я вижу, — это вернуться в «Ласточку» и ждать там. Может быть, ещё Марию спрошу, если она не спит.
С этими мыслями я направился по коридору в сторону лифтов. В этот раз уже в одиночестве. Ткнул пальцем в кнопку вызова лифта и стал ждать, попивая кофе… и вдруг понял, в какой глупой ситуации нахожусь. Стою посреди административного этажа с чашкой в руках и понятия не имею, что с ней делать, когда допью. Глупость этого абсурдного положения и то, сколько места неожиданно заняла эта банальная проблема, едва не заставила меня рассмеяться. Я даже в голове прикинул.
Так и думал, что с ней делать, пока двери лифта не открылись.
— Саша?
— О, привет, Насть…
Привет. Привет. Может быть, кофе? Да у меня уже есть. Я ей даже чашку показал. А она такая: Ну я бы тоже себе взяла. А я такой: «Ну пошли, чего нет-то?»
Это если опустить всю эту непонятную неловкость со стороны Анастасии и кратко описать наш немногословный диалог около лифтов, где мы с ней встретились. Вот так и вышло, что пару минут спустя мы сидели за столиком в кафетерии на третьем этаже клиники. Я со своей чашкой, полученной ещё в кабинете Распутина, и Настя с капучино, взятом прямо здесь, в кафетерии. Правда, прошло уже минут пять. Мой кофе успел остыть, а вот Лазарева к своему капучино так и не притронулась.
— Так значит, Артура привезли сюда? — спросил я, и Настя кивнула в ответ, так ничего и не ответив.
— Как он?
Сначала мне показалось, что мой вопрос улетел в пустоту. Наверное, кто-то другой на моем месте подумал бы, что сидящая напротив девушка просто проигнорировала его. Слишком уж холодным и отстранённым было выражение на лице Анастасии. Вот только мне даже Реликвия не нужна была для того, чтобы понять всю ошибочность подобного суждения. Я слишком хорошо её знал.
Мне достаточно было всего одного взгляда. На то, как Настя отводит взгляд в сторону и чуть вниз. Каждый раз так делала раньше, когда приходилось думать о вещах, которые ей неприятны. Я видел, как едва заметно дрожат её пальцы, сжимающие нетронутую чашку кофе.
