Понятно, почему она оказалась здесь. Догадаться не сложно. Уверен, что и остальное семейство Лазаревых может находиться где-то поблизости. Приехали навестить сына и брата. И, судя по тому, что я ощущал, ответ на заданный мною вопрос мне не понравится.
— Тяжело, — наконец произнесла Настя, и её голос чуть дрогнул. — Папа сказал, что Распутин займётся им уже сегодня, но…
— Но появился я с Браницким, — закончил я за неё, и Настя отрывисто кивнула.
Блин. Даже боюсь себе представить, что она почувствовала в тот момент, когда им сообщили, что у графа появился более важный пациент. Нет, там понятно, что состояние Браницкого находилось в районе «лечим сейчас или закапываем чуть позже». Но попробуйте объяснить это отцу или матери, перед которыми лежит израненное тело их сына.
Да и не сомневаюсь, что Павел Лазарев многое высказал Распутину. Или ещё не высказал, но непременно запомнит этот случай. Мужик он, конечно, не злопамятный, но злой, и память у него хорошая.
Только вот возникал вопрос. Нет, не почему я сижу сейчас здесь с Настей. Почему Настя сейчас сидит здесь со мной. Одна.
— Насть, а твои сейчас…
— Они в палате с Артуром. По крайней мере мама была там с Ромой…
— А твой отец?
— Он… он сейчас занят.
Понятно. Значит, дело не в нём. Я задумчиво отхлебнул из своей чашки немного успевшего уже остыть кофе. Заметив это, Анастасия вдруг вспомнила о том, что она, как бы, тоже не с пустыми руками сидит, и практически один в один повторила мои движения. Так, как сделал бы человек, который не хочет выбиваться из общего окружения.
Так часто поступают люди, которые чувствуют себя не в своей тарелке. Те, кто скрывают что-то внутри и не хотят об этом рассказывать. И при этом, как бы парадоксально это ни прозвучало, страстно желают поделиться собственными переживаниями, что терзают их изнутри.
Откуда я это знаю? Да очень просто. Не раз и не два я видел это у своих клиентов в прошлой жизни. Когда они всеми силами старались скрыть от меня те самые прегрешения, ради защиты коих меня и нанимали. И ведь приходится объяснять им: «Я ваш адвокат. Я вас защищаю. Всё, что вы скажете мне, дальше не уйдёт».
И ведь нет, всё равно некоторые продолжали морозиться и молчали. Себе же во вред. Вот сейчас я то же самое видел и у Насти.
— Настя, — мягко позвал я её. — В чём дело? Может быть расскажешь?
— Ни в чём, просто…
— Не ври мне, пожалуйста, — всё так же спокойно попросил я её. — Я ведь вижу.
— Что ты видишь?
— Что с тобой что-то не так.
— Интересно, как именно ты…
— Как я это понял? Насть, мы с тобой в одной постели спали, — негромко перебил я её. — Забыла?
Ох, это нужно было видеть. Лицо вспыхнуло краской. Она моментально выпрямилась, словно я у неё над ухом кнутом щёлкнул. Глаза распахнулись до состояния тех самых пяти копеек, а грудь приподнялась с глубоким и возмущенным вздохом.
— Ничего не было! — выпалила она и сделал это явно куда громче, чем собиралась.
На самом деле настолько, что сидящие за соседними столиками люди повернулись в нашу сторону.
— Как скажешь, — пожал я плечами.
— Так и было!
— Да я же не спорю…
— Вот и не спорь! Я просто напилась и…
— Ага, настолько, что не помнишь, как оказалась у меня в постели, — негромко, так, чтобы могла услышать лишь она, пробормотал я, подперев голову рукой и медленно отхлебнув из чашки остатки холодного и довольно безвкусного теперь напитка.
Впрочем, если добавить к нему выражение, что царило на Настином лице, пожалуй, что этот остывший кофе стоил любых денег.
Жаль, что удовольствие для глаз долго не продлилось. Анастасия была слишком умна, чтобы повестись на такое. Даже не смотря на свой стервозный и порой несколько взрывной характер. Так что быстро пришла в себя.
— Ты это специально, да? — с обвиняющими нотками в голосе бросила она вопросом. Её глаза смотрели на меня с укором.
Но вот глубоко внутри я ощущал тщательно скрытое, легкое, едва ощутимое веселье.
— Да. Но согласись, в каком-то смысле это было забавно.
— Не настолько, насколько ты думаешь, — фыркнула она и тут же добавила следом. — И от тебя утром перегаром несло.
— Пф-ф-ф, кто бы говорил, — пожал я плечами. — И, вообще, сама виновата.
— Чего?
— А кто абсент тогда заказал?
— Розен…
— Ты.
— Не-е-е-е-т. Я бы эту дрянь в жизни пить не стала!
— Розен мне всё рассказал.
— Он соврал!
— Как скажешь.
— Он всё выдумал, — будто бы даже не заметив мои слов, продолжила спорить Настя. — Я бы эту отраву в жизни не додумалась заказать. И…
Только сейчас до неё дошло, что я даже и не думал о том, чтобы продолжать с ней спорить. Губы девушки тронула довольно милая и тёплая улыбка.
— Опять ты это специально делаешь, да?
— Ну, нужно же как-то тебе настроение поднять, — хмыкнул я и одним глотком допил кофе. — А шутки никогда не были моим коньком. Вот и решил…
— Смутить меня?
— Что-то вроде того. Кстати. Может, раз уж теперь разговорилась, расскажешь, что с тобой происходит?
— В смысле, — нахмурилась она.
— В прямом, Насть. Рома сказал, что теперь живёшь на съемной квартире. И из дома ушла. Это правда?
О как. Это что? Она впервые язык проглотила и не знает, что сказать?
