Что делает человек, который впервые открывает глаза, после того как ему пулю в грудь засадили? Правильно. Я сунул ладонь под отворот больничной рубашки и коснулся груди, ожидая обнаружить там повязку, швы или ещё что. Но нет. Ничего такого. В том месте, куда угодила пуля, не оказалось ничего. Лишь гладкая кожа. Ну ладно. Не совсем так. Тонкий, едва заметный для кончиков пальцев шрам всё же ощущался.
Но на этом всё. Ни боли. Ни мерзкого ощущения, когда при каждом вдохе в лёгких что-то булькает, словно туда масла налили.
Повторил ту же процедуру с левым плечом. Такой же результат. Похоже, что меня неслабо так подлатали. Учитывая характер ран и тот факт, что борода у меня не отросла, версию с долгой комой исключаем. Хотя, если вспомнить, кого я видел перед тем, как в последний раз отрубиться, какая там, нахрен, кома.
И так ясно, кого можно отблагодарить, что я коньки не отбросил. Похоже, что спас меня именно Распутин собственной персоной. Только вот… почему? Вроде бы я ему ничего особо не должен. Как и он мне. Хотя, может быть, Елена его уговорила?
Эх, одни вопросы, но никаких ответов. И думай что хочешь. Повернулся, чтобы пошарить рукой на столике рядом с кроватью, и… Ну конечно же. Кто бы сомневался.
— Эй, — позвал я. — Хорош дрыхнуть, соня. Всю жизнь проспишь. Эй, Ксюша!
Услышав своё имя, дремавшая в кресле у окна палаты сестра вдруг подорвалась так, будто её током ударили.
— Что… Я… Саша!
Увидев, что я приподнялся над постелью и с ухмылкой смотрю на неё, она ураганом бросилась ко мне на шею, мигом запрыгнув на кровать.
— Ай, ты меня добить, что ли, решила? Раздавишь сейчас! — простонал я, но сестра лишь сильнее зарылась носом мне в шею.
— Идиот! Саша, ты дурак… Зачем ты так меня напугал? — сдавленно прошипела она мне в шею, а я почувствовал горячую влагу на коже.
— Ну вот ты чё? Расплакалась, что ли?
— Дурак ты…
— Ещё какой, — усмехнулся я и с любовью погладил её по голове. — И, заметь, всё ещё живой.
Сестра лишь всхлипнула и ещё сильнее сжала меня в объятиях. Она словно боялась, что всё происходящее было каким-то сном и стоит ей только отпустить меня, как он закончится. Поток исходящих от неё эмоций походил на целое цунами. Облегчение. Радость. Ещё с десяток других эмоций. Они переплелись друг с другом настолько тесно, что отделить одну от другой казалось почти невозможным.
Но главным было то, что любые мрачные чувства исчезли. Испарились, смытые этой волной без следа.
— Прости, — только и смог я сказать, продолжая гладить её по волосам.
— Никогда больше меня так не пугай, — выдала она, не поднимая головы. — Ты меня понял? Саша, я серьёзно, никогда больше так не делай!
От её пропитанного возмущением голоса мне хотелось улыбнуться.
— Постараюсь, сестрёнка, — пообещал я. — Очень постараюсь.
Главное теперь — выполнить обещание. Хотя, если учесть, как в последнее время изменилась моя жизнь, сделать это может оказаться не так уж и просто.
Ксюша вкратце рассказала мне, что случилось. В целом, практически обо всём, чему сама она стала свидетельницей. В особенности удивил тот факт, что, когда меня доставили в клинику, оказывается, приехали и Роман с отцом. Правда, сейчас тут их уже не было. Уехали по делам, когда стало ясно, что опасность мне более не угрожает.
Ну что я могу сказать. Приятно, что беспокоились. По крайней мере, Роман. Насчёт его отца у меня имелись совсем другие мысли.
Лежал я тут, между прочим, уже почти вторые сутки.
Минут через десять Ксюша позвала врача, и началась кутерьма с осмотрами, проверками и всем прочим.
В целом всё примерно так, как я и предполагал. Меня спас… Хотя точнее будет сказать — залатал Распутин. Именно он ответственен за то, что я очнулся всего через двое суток и в целом сейчас был почти здоров. В противном случае с теми ранами, что я получил, валяться мне бы тут пришлось ещё очень и очень долго…
— Живой, значит, — сказала вошедшая в палату высокая альфарка.
— И тебе привет, Эри, — поприветствовал я её.
Альфа лишь фыркнула, после чего уселась в кресло, где ещё недавно дремала перебравшаяся на мою постель сестра.
Одежду, кстати, она сменила. Судя по знакомым шмоткам, не без помощи сестры. Эри была немного повыше, чем Ксюха, а ту коротышкой язык бы не повернулся назвать. Так что одежда более или менее подошла. Хотя вряд ли эта утончённая натура сейчас испытывала большое удовольствие от того, что ей приходилось таскать узкие джинсы из секонда, поношенные кеды и снова одну из моих футболок. И всё это вместо дорогой, роскошной одежды, к которой она явно привыкла.
После того как врач осмотрел меня, задал ему резонный вопрос. А когда, собственно, меня выпишут?
— Сейчас пока не могу сказать, — извиняющимся тоном сообщил он. — Но, думаю, днём вам дадут ответ.
В принципе, логично. На часах половина второго ночи так-то. Ну и ладно. Главное, что теперь всё хорошо и можно отдохнуть хотя бы до утра. А тогда уже примемся за решение проблем.
