– А кем та женщина приходилась нашему подсудимому, вы имеете понятие?
– Кажется, родственницей. – Свидетель пожевал губами и вопросительно посмотрел на судью, потом на прокурора. Не получив поддержки, повторил еще раз, только уже более уверенно: – Точно. Родственницей. Он вначале вечера крутился возле именинницы и даже фотографировался с ней, а потом, как та ушла, вовсю начал ухаживать за другой.
Родственница… Виктории хотелось плакать. Теперь ей нашли верное определение. Сам не зная того, официант попал в точку. Отношения между супругами Соболевыми напоминали сейчас общение двух людей, связанных узами родства: никаких сексуальных притязаний, но зато куча проблем, которые приходилось решать сообща…
Право допроса перешло к Дубровской.
– Скажите, а сколько посетителей вы обслуживали в тот вечер?
– Много. Как я помню, не менее сотни. Я уже говорил, что именинница была, судя по всему, птицей высокого полета.
– Но из сотни гостей вы запомнили именно эту пару. Почему?
– Потому что они забавно себя вели. Прямо как дети.
– А что, на празднике не нашлось больше людей, которые бы выпили сверх меры или ухаживали друг за другом?
– Разумеется, таких было немало, – моргнул одним глазом официант. – Что еще делать на дне рождения, как не пить на халяву и не хватать за ноги чужих женщин?
Приставы у дверей не смогли сдержать улыбку.
– Да. Но тогда непонятно, почему вы так сосредоточились именно на этой паре? Не могли вы перепутать подсудимого с кем-нибудь еще?
Понятно, что Дубровская хотела заронить зерно сомнения в отношении показаний свидетеля. В самом деле, если вокруг было столько веселых пар, готовых на всякие глупости, то почему свое внимание официант ресторана обращал только на взаимоотношения Аркадия и Софьи?
Но ответ свидетеля сразил адвоката безыскусной прямотой:
– Этот человек дал мне тысячу рублей только для того, чтобы я убрался со своими людьми на кухню. Вы хотите, чтобы я его забыл?
Администратор гостиницы, средних лет женщина с пышной укладкой на голове, была смущена тем, что должна присутствовать в суде.
– Да, я оформляла этих людей к нам, – говорила она, с опаской косясь на подсудимого. – Паспорт я не попросила. Была уже глухая ночь, и мне показалось, что не произойдет ничего страшного, если я пущу их переночевать. Тем более мужчина вызвался оплатить номер на сутки и даже пытался вручить мне тысячу рублей как благодарность…
Чертовка не призналась, что все-таки положила в карман пятисотрублевую бумажку. Это она грехом не считала, полагая, что и в самом деле оказала симпатичному мужчине услугу. Тот, впрочем, был сильно пьян и вел себя развязно. Было видно, что ему не терпится попасть в номер. Причем цель его пребывания там была понятна с первого взгляда.
– Он держал женщину за талию и просил как можно быстрее их оформить. Ему, видите ли, сильно хотелось спать. Я не знала, в каких отношениях они находятся со спутницей, но мужчина заявил, что любит ее и хочет остаться с ней.
Она вспомнила, как этот тип обнимал женщину, шептал ей что-то на ухо и посмеивался. Ее еще удивило, что спутница сексуально озабоченного гражданина не особо хороша собой и уже не молода, чтобы пускаться в любовные авантюры.
– Вам известно, что произошло позже в номере?
– Конечно, я знаю со слов своих коллег, – пояснила администратор. – Вся гостиница гудела… В одном из номеров произошло изнасилование. Раньше ничего подобного у нас не было. Наш отель – не пять звезд, и к нам часто заглядывают парочки, ну, для того чтобы… короче, вы понимаете. Часто просят сдать номер на час, на одну ночь, но у нас приличное заведение, а не какой-нибудь там бордель. Однако мы вынуждены брать плату вперед. Эта же пара мне показалась очень благополучной, я даже подумала, что с ними предосторожности напрасны. Мужчина был, конечно, пьян, но одет прилично, да и изъяснялся он на нормальном языке, никакого мата… Но девочки, убиравшие номер после происшествия, сказали, что там все было перевернуто с ног на голову. Вроде даже была кровь на постельном белье. Точно сказать не могу, потому что простыни забрали на экспертизу. Мы долго не могли прийти в себя…
– Когда мужчина оформлял номер, как вела себя женщина? – спрашивала Дубровская.
Администратор пожала плечами.
– Обыкновенно – стояла рядом с ним. Мужчина, помнится, держал ее то за плечи, то за талию. Мне казалось, что она немного смущена его напором.
– Но она сопротивлялась? Может быть, выказывала нежелание идти вместе с ним? Просила вас о помощи?
– Нет, ничего подобного не было. Вела себя спокойно и даже, как мне помнится, улыбалась. Она почти не говорила, а после того, как я отдала мужчине ключи, сама пошла за ним в номер.
– Значит, он ее не волок насильно?
Обвинитель неодобрительно посмотрел на Дубровскую.
– Нет. Она шла за ним. Я точно помню, – отвечала свидетельница.
