День за днем она все больше очаровывала герцога де Карто и постепенно меняла правила жизни для всех обитателей дома. Горничных, с которыми раньше любил развлечься неверный муженек, выставила прочь и вместо них набрала страшных, пожилых прислужниц из соседних деревень. Замужние гостьи из столицы после парочки скандалов тоже к Эрону де Карто захаживать перестали. Но больше всех доставалось прошлой хозяйке моего нынешнего тела.
Молодую герцогиню переселили в дальнее крыло, где обычно не было ни души. Теперь Адалин было запрещено появляться в столовой во время трапез. Сначала еду ей носили в покои, потом заявили, что есть теперь она будет на кухне со слугами.
Другие развлечения тоже стали под запретом. В библиотеку Адалин пускать перестали, как и в комнату для музицирования, или в сад. Герцог даже отказался покупать ей полотна и краски для того, чтобы жена смогла заняться живописью.
А о новых нарядах не было и речи. И в это же время Сьенна любила захаживать в покои к Адалин, в которых та коротала свои печальные дни, чтобы похвастаться новыми платьями или украшениями, которыми ее одаривал герцог.
Но я-то догадывалась, за чей счет было куплено это все добро.
Месяц назад Адалин все больше начала жаловаться на плохое самочувствие. И тогда герцог, хоть и нехотя, но прислал лекаря. Не из чувства милосердия, нет. Переживал бедненький, вдруг его прокаженная жена больна чем-то заразным.
Вот только загадочный недуг, мучавший герцогиню де Карто, оказался банальной беременностью. Стоило лекарю сообщить Адалин эту новость и выйти за дверь, как внутрь разъяренной фурией влетела Сьенна.
Как она кричала, как угрожала и запугивала. И все только ради одного – чтобы герцог о беременности ничего не узнал. Конечно, этой драной кошке была невыгодна беременность бедняжки. Тут и в местных нравах разбираться не нужно. Роди Адалин герцогу ребенка, а, тем более, наследника – положение Сьенны оказалось бы под ударом.
Ровно неделя понадобилась бывшей фаворитке императора, чтобы достать зелье, избавляющее от нежеланной беременности. И когда она явилась с этим зельем в покои герцогини, та пыталась сопротивляться, отбиваться даже пробовала. Но все тщетно.
Никто ее не защитил, и никто не помог…
Из омутов чужой памяти вынырнула я резко. В комнате царил полумрак, а старая ведьма сидела подле кровати, перебирая сухие травы.
Теперь, когда я могла сопоставить слова Греты и воспоминания Адалин, многое становилось на свои места.
Не знаю, как Адалин вообще прожила долгие три месяца бок о бок с этим потаскуном. Мне даже просто выдержать гнет ее воспоминаний удалось с трудом, и я закипала от праведного гнева.
Но поведение ее супруга просто растоптало, сломало и уничтожило бедняжку.
И я думаю, что причина ее смерти была не только в зелье и в выкидыше, который этот яд и вызвал. Ослабленный организм и сильная кровопотеря, конечно, не шутки. Но она была морально разбита, и у нее просто не осталось сил, чтобы бороться. Возможно, в борьбе она и не видела никакого смысла…
Но я не Адалин, и меня так легко не сломаешь.
— Очнулась, наконец, — каркающим голосом произнесла старая Грета, даже не поворачивая головы, — И настрой твой чувствую боевой. Правильно, девочка. Этому ящеру нужно отомстить. Но пока не время…
— Почему ты не помогла ей? — поинтересовалась я у старой ведьмы, — В воспоминаниях Адалин я тебя не увидела. Хотя ты должна была уже работать в поместье. Можно ведь было просто не позволить этой поехавшей насильно запихнуть зелье в бедную девочку.
— О, как у тебя все просто, — ядовито усмехнулась ведьма, — Думаешь, я всесильна? Лучше бы поблагодарила, а не вопросы задавала ненужные. Если бы я девчонку спасла, так бы и осталась ты подыхать на той дороге.
Жестокие слова старухи заставили меня поежиться и гулко сглотнуть. Старая Грета меня больше пугала, чем вызывала доверие.
— И что дальше? — уточнила я, — Как мне мстить герцогу?
— А это уж тебе решать, — пожала плечами старуха, продолжая перебирать свои травы, — Жизнь эта теперь твоя, и тело твое, и судьба. И что с этой новой жизнью делать решать будешь только ты. Мое дело маленькое – вытащить тебя, да помочь оклематься.
Старая Грета сделала паузу и вскинула голову, направляя взгляд своих мутных глаз на входную дверь.
— Прознают скоро стервятники, что ты выкарабкалась. Долго мне скрывать твое выздоровление не получится. Чую, переменится атмосфера в поместье…
Слова пожилой ведьмы оказались пророческими. И пусть большую часть времени я отсиживалась в покоях, но не чувствовать надвигающейся беды не могла.
Сьенна не просто была недовольна тем, что я выжила. Она готова была рвать и метать. Не знаю, зачем именно, но, похоже, что ей очень понадобилась моя смерть. И защиты герцога ждать не приходилось…
В один из дней, когда на закате старая Грета пробралась в мои покои, она посмотрела на меня долгим взором, а потом решительно произнесла:
— Бежать тебе отсюда надо, иначе все мои труды будут напрасными. Убьют они тебя, и очень скоро. Чую я запах надвигающейся смерти, а чутье меня еще ни разу не подводило…