— Не бойся, — сказал ему Ахтэ. — Меня не так-то просто раздавить. Смелей.
Он и в постели производил странное впечатление, словно принадлежал к третьему полу или вовсе не имел его. Юноша обладал гибкой фигуркой, не слишком мускулистой и не слишком округлой. Его можно было принять и за спортивную девушку, и за совсем юного мальчика. Но глаза у него вспыхивали призывно и были затуманены от вожделения, совсем как глаза хорошенькой женщины, и дышал он прерывисто.
— Давай же, — звал Ахтэ, одной рукой подталкивая Брайана лечь на себя. — Не бойся. Я люблю тебя. Я хочу тебя. Я твой.
Брайан всей тяжестью навалился на мальчика, притискивая его к простыням. Он просунул руки ему под живот, ему вдруг захотелось убедиться, что с ним в постели действительно лежит существо одного с ним пола. Ахтэ засмеялся и принялся извиваться под Брайаном, заводя его все сильней. Он обхватил голенями бедра гитариста, раскрываясь под ним, стараясь плотнее слиться с телом любовника.
— Я тебе нравлюсь? — прерывистым от вожделения голосом спрашивал он.
— Да! — ответил Брайан, продолжая ласкать его.
— Тогда сделай это, милый, не мучай меня. Я так хочу.
Брайан отчего-то задержал дыхание и овладел Ахтэ. Он постарался сделать это как можно осторожней и мягче, помня, какое хрупкое существо лежит под ним. Но недовольные вздохи и дрожь, пробегающая по телу юноши, убедили его, что он может быть смелей. Он уже не сдерживал себя. Ахтэ возбужденно стонал и закидывал назад руки, чтоб ухватится за волосы Брайана. Это ему очень мешало, но он никак не мог улучить момент, чтоб сказать ему об этом. А потом это и вовсе стало безразлично.
Тело Ахтэ билось под ним, впуская его все глубже и глубже. Мальчик играл с его страстью, то разжигая ее так, что гитаристу казалось, что он не остановится теперь никогда, то ослабляя. Тонкие пальчики бегали по его спине. Ахтэ командовал им, и Брайан слушался его прерывистого голоса.
— Давай же сильней, милый, — шептал Ахтэ. — Ты заводишь меня. Сильней.
Он обнял руками подушку и, полузакрыв глаза, целиком отдавался ритму овладевшего им тела. Брайан был новичком в мужской любви, но мальчик почему-то испытывал к нему доверие, уверенный, что он не причинит боли своему возлюбленному. Брайан со стоном зарылся носом в волосы Ахтэ, и черные пряди смешались с пепельными. Гитарист стеснялся говорить и только еще сильней прижимал к себе мальчика, все больше распалясь от хрупкости его тела.
Наконец это все кончилось. Брайан последний раз вскрикнул и остался лежать на Ахтэ, уткнувшись лицом в подушку. Юноша недовольно пошевелился под ним.
— Ты не собираешься слезть с меня? — спросил он.
Брайан поспешно свалился с него и перевернул мальчика лицом к себе. Ахтэ глядел на него очень серьезно и молчал. Гитарист испугался. Он сразу же предположил самое худшее, что Ахтэ не понравилось в его объятиях, что он сделал ему больно, и изнеженный юноша теперь желает поскорее избавится от него.
— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Мей. — Что случилось?
Губы Ахтэ растянулись в легкой улыбке.
— Ничего, — ответил он. — Я никак не могу прийти в себя. У меня никогда не было такого любовника. Я думал, ты убьешь меня.
Брайан почувствовал, как тяжелый камень упал с его души. Он засмеялся и притянул к себе юношу.
— Это мне казалось, что ты убьешь меня! Я от тебя совсем потерял голову.
Ахтэ мелодично засмеялся, запрокинув голову.
— Это правда? Я рад, что доставил тебе удовольствие. Скажи мне, Брайан, а у тебя уже были другие юноши до меня?
Ахтэ, улегся на бок, подпер голову рукой, и густые пепельные волосы скрыли его руку до локтя.
— Нет, не было, — признался Мей. — Я вообще не думал, что когда-нибудь сделаю это. У нас только Фредди это любит. Но когда я тебя увидел, у меня все в голове перевернулось. Я сначала не мог поверить, что ты не девушка, а потом мне стало все равно.
— Ага, — глаза Ахтэ лукаво блеснули. — Мне многие говорят, что не могут разобрать, кто я на самом деле.
— А ты как думаешь? — осмелился спросить Брайан.
— Ах, я гей, милый, — Ахтэ опустил глаза, и Мей с дрожью в сердце увидел вблизи, какие густые и длинные у него ресницы. — Тебе придется с этим смириться. Меня нельзя засунуть целиком в один какой-то пол, я в нем не умещаюсь. Мне одно время доставляло удовольствие ходить в юбке. Было забавно, как на тебя смотрят мужчины. А потом мне это надоело. Как это там было в «В джазе только девушки»? «Я не красная тряпка. Я — бык». Я, положим, не бык, но уж точно не красная тряпка. Я сам выбираю, и у меня безупречный вкус.
Ахтэ положил тонкий пальчик на губы Мея и улыбнулся ему нежной и грустной улыбкой Роджера Тейлора.
— Ты мне очень нравишься, — сказал он. — Ты от меня ничего не хочешь и, по-моему, даже уважаешь меня.
