— Она что, тебе нравится? — спросил Мел, решив, что угадал причину нервозности приятеля, и от этого у него даже скулы свело от ревности и разочарования. — Могу уступить, — сказал он презрительно.
— Нет, спасибо, — ответил Гор злобно, — Сам как-нибудь справишься.
Они помолчали, не глядя друг на друга. Мелькор стискивал зубы, так ему хотелось заорать, что если ему нравится эта глупая телка, то пусть катится к ней и не морочит ему голову, а Гору — разрыдаться и потребовать подробного отчета, что он, черт возьми, с ней делал, и почему он, Гортхауэр, хуже какой-то прошмандовки. Наконец Мелькор, на самом деле куда более мягкий по натуре, чем его приятель, не выдержал паузы.
— Ну чего ты, Гор? — произнес он жалобно. — Ты чего надулся? Если она тебе нравится, я тебя могу с ней познакомить. Ты чего, на меня, что ли, обиделся?
— Да иди ты… — проговорил Гор сквозь зубы. — Отстань от меня. Катись к ней. Убирайся.
Наглая слеза покатилась у него по правой щеке, и он отвернулся к стене. Ему хотелось умереть. На фига ему эти дружеские утешения, когда он хотел совсем другого. Возможно, именно в этот момент он и стал самим собой, тем, которым позже знал его Тейлор, человеком, который точно знает, что он хочет, мужчиной, способным признать то, чем он являлся, и заявить о своих намерениях.
Мел не знал, что делать. Он уже начал смутно догадываться, что все как-то не так, как он подозревал. Он смотрел на худое плечо Гора, обтянутое майкой, на завитки его черных как смоль волос у уха, на само ухо, красиво очерченное и чуть заостренное, и его как огнем обожгло видение, как он целует это маленькое ухо и висок, забирается языком в точеную раковину, а Гор стонет под его тяжестью. Он покраснел, как рак, и застыл, не зная, что делать. Гор тоже лежал без движения. Он ждал, пока Мелькор что-нибудь сделает или скажет, потому что привык признавать его главенство над собой. Но сын Анджелини молчал, и Гор, полежав немного, вздохнул и повернулся к Мелькору.
— Извини, — сказал он, садясь на постели, — Я что-то сам не понимаю, что несу. Нам, наверное, лучше не продолжать этот разговор.
Мелькор невольно сжал руки в кулаки. Он не понимал, что происходит с Гором, и тем более не хотел уходить, что привык всегда быть хозяином положения.
Он присел рядом с Гором.
— Если я тебя чем-нибудь обидел, — тихо сказал он, однако положить ему руку на плечо не решился, — то прости. Я не хотел. В самом деле, если тебе не нравится, что я встречаюсь с Катрин, то я не буду.
У Гора дернулся уголок рта. Он не мог сказать Мелькору, что ему не нравится, что он вообще с кем-то встречается, и поэтому проговорил небрежным тоном:
— Нет, если тебе нравится, то пожалуйста.
Они еще некоторое время посидели молча. Мелькор чувствовал, что все меньше и меньше понимает, что происходит, и начал беситься. Ему казалось, что Гор нарочно водит его за нос. Ему и в голову не приходило, что Гор может быть влюблен в него.
Он считал, что мальчик, воспитанный в обычной семье, и думать без омерзения не сможет о том, чтоб переспать с существом одного с собой пола. С другой стороны Гор выглядел таким несчастным. Мелу очень хотелось обнять его, как отец обнимал Джимми, и сказать, что все устроится, что он, Мел, все исправит, все сделает, как надо.
Мел очень удивился, когда Гор вдруг порывисто обнял его за шею и так тесно прижался к нему, что Мелькор почувствовал, как колотится его сердце под тонкой майкой.
— Что ты? — удивленно спросил он.
Гор не отвечал. Он еще с минуту посидел так, потом отстранился. Лицо его приобрело отчужденное выражение, но Мел уже все понял, во всяком случае принял решение.
Он опустился перед Гором на корточки и нежно поцеловал его в щеку.
— Ложись отдыхать, — сказал он, — я хочу принять душ, а потом приду, и мы с тобой еще немножко поболтаем, если ты не против.
Гор с улыбкой покачал головой. Он уже успокоился и не чувствовал ревности и раздражения, от которых так страдал несколько минут назад. Поцелуй Мелькора согревал ему щеку. Гору хотелось прижать его рукой, почувствовать ладонью его влажную теплоту, в которую Мел как будто вложил частицу себя самого.
Мел вышел из комнаты, оставив Гора одного, и быстрым шагом отправился в ванную. Он не собирался тянуть дольше. Он просто с ума сходил, когда вспоминал объятие Гора. Мел решил, что получит его сегодня ночью, что бы там ни было. Сын Джованни Ангела был уверен, что правильно истолковал и злобную вспышку Гора, и его неожиданный порыв. Если бы его решимость можно было воспроизвести в словесной форме, она звучала бы: «Если мы оба хотим этого, какого черта я должен ходить вокруг тебя на цыпочках и изображать, что ничего ровным счетом не происходит?»
Мел, торопясь, ополоснулся под душем, сбрызнул волосы духами, оделся в пижаму, накинул халат и отправился обратно в спальню Гора.
