– Так держать, сынок! Смотри, как все хорошо получилось – через несколько дней можно будет уже и денежки пощупать… Кстати, я давно тебе хотел присоветовать – дело, конечно, твое, как ты долю тратить будешь, но могу подсказать, куда вложиться можно… Когда деньги не работают, а в чулке лежат, – они умирают…
Сергей поблагодарил и обещал подумать над этими словами.
– Подумай, подумай, – кивнул старик. – У нас тут одна новая тема закручивается – по рекламным делам с телевидением. Перспективы – атомные, и риску никакого…
Челищев осторожно кашлянул и перевел разговор на другую тему:
– Виктор Палыч, через шесть дней вроде бы должны Катю выпустить…
Антибиотик кивнул и подтвердил:
– Да, я интересовался, там все в порядке, никто мешать не будет… Ну и какие планы, молодежь? Отдохнуть бы вам хотя бы недельку-другую, а? Не помешает?
Виктор Палыч рассмеялся, поняв, что предугадал просьбу Сергея. Челищев, опустив голову, начал благодарить, но Антибиотик благодушно махнул рукой:
– Ладно, ладно, я же понимаю… И Кате нужно в себя прийти, да и тебе отдых не помешает. Вы мне оба будете нужны здоровыми и веселыми. Тем более что у вас теперь для этого все есть…
– Да, – сказал Челищев. – Действительно все.
– Кстати, – «вспомнил» Антибиотик на прощание. – Лена Красильникова добралась до места нормально, вроде бы довольна всем… Дом у нее – целые хоромы, прямо на берегу, до моря метров триста. Люди вокруг хорошие, помогут, позаботятся… Она тебе позвонить сегодня должна.
Лена действительно позвонила Челищеву вечером. Видимо, солнце и море придали ей сил и надежды, в ее голосе больше не было горечи и страха, как при расставании в аэропорту. Она спрашивала, когда он сможет приехать. Челищев пообещал, что постарается дать знать о себе в начале осени… Повесив трубку, он долго сидел молча, глядя на телефон, и думал о том, что, может быть, хоть одной женщине он помог устроиться в жизни. Сергей утешал себя тем, что его она скоро забудет. Лена – женщина молодая и красивая, да и с деньгами теперь – пройдет год, другой, и все у нее наладится…
(Бог пожалел его и не дал узнать, что в начале июня на одном из пляжей в Песчаном был обнаружен труп молодой женщины, видимо, утонувшей во время купания. Тело долго пролежало в воде, и лишь с большим трудом местной милиции удалось идентифицировать его как труп некой Федоровой, недавно унаследовавшей дом от дальней родственницы и переехавшей в Песчаное вместе с шестилетней дочкой. Кстати, дочка куда-то исчезла, ее занесли в реестр «пропавших без вести», но особо не искали, потому что предположили, что она тоже утонула, купаясь вместе с матерью во время шторма…)
Внутренний метроном стучал все чаще и сильнее, Челищеву казалось, что он физически чувствует, как уходит время…
Полночи он просидел на кухне, стуча клавишами своей старенькой пишущей машинки. Сергей начал описывать структуры организации Антибиотика, связи, контакты, сферы влияния и интересов. Эта работа захватила его, напомнила о том времени, когда он еще был следователем… Глаза у Челищева начали слипаться около четырех утра, когда он отпечатал восемнадцать листов. Это была лишь небольшая часть той информации, которую он собирался передать в Генеральную прокуратуру.
На следующий день он встретился по очереди с Выдриным и Ворониной, велел срочно сфотографироваться на паспорта – Сашок был заранее предупрежден о том, что ему нужно будет скрыться из города, а Юле он объяснять ничего пока не стал, сказал, что готовит для нее сюрприз… После разговора с Ворониной Сергей навестил бабу Дусю. Евдокия Андреевна страшно обрадовалась гостю, побежала заваривать чай.
Она рассказала Сергею последние новости прокуратуры. Место Никодимова занял бывший начальник Челищева, самого же Ярослава Сергеевича похоронили с почестями. По официальной версии, его сердце не выдержало чудовищных перегрузок на работе, но в коридорах прокуратуры шептались о том, что инфаркт Никодимов заработал, когда в Генеральной получили на него какую-то убойную телегу.
Сергей кашлянул и задал давно мучивший его вопрос:
– Баба Дуся, ты на меня зла не держишь, что я тебя в эту историю втравил? Хотя я и сам не думал, что так все кончится…
Евдокия Андреевна вздохнула и покачала головой.
– Нет, Сереженька, не держу… Ярослав сам себя наказал, сгрыз изнутри. Поделом ему, прости меня Господи… Если бы ты знал, сколько он нормальным людям судеб переломал – причем не ради дела, а так, походя… Он себя сам приговорил…
И замолчала, окунувшись на мгновение в прошлое, когда она, волевая и красивая женщина, была старшим следователем по особо важным делам… А было ли это? Баба Дуся промокнула платочком повлажневшие глаза и грустно улыбнулась Челищеву:
– А ведь ты прощаться пришел, Сережа… Угадала?
Сергей медленно кивнул.
– И куда? Хотя лучше и не говори – так спокойнее будет… Надолго?
Челищев пожал плечами.
– Как сложится…
Они помолчали, а потом Сергей осторожно заговорил:
