– Саша, спасибо тебе за все, – сказал ему Челищев на прощание. – Прости, что не хватило сил все-таки оттолкнуть тебя тогда, на овощебазе. Ты – нормальный парень, Сашка, забирай мать и вали из города. Особо ты нигде не мелькал, искать тебя, может, и не будут, но годик поживите где-нибудь подальше от Питера. И не лезь больше в бандиты. Тех денег, что я тебе оставлю, должно хватить на какое-то время. Может быть, потом что-то в стране изменится…
Выдрин молча взял документы и, помявшись, спросил:
– Сколько у нас есть времени на сборы?
– Не знаю, – ответил Челищев. – Лучше, если ты будешь считать, что у тебя этого времени нет совсем. Да, вот что я тебя хотел попросить – дай мне телефоны Андрюхи Обнорского.
Выдрин продиктовал ему номер рабочего телефона Андрея, которого в городе знали больше как Серегина, потом вдруг взглянул на Челищева как-то по-детски и спросил:
– Но… может быть, мы еще встретимся?
– Не знаю, – ответил Сергей. – Береги себя, Сашка…
Воронину он вызвонил к Медному всаднику в обеденный перерыв. Разговор их был совсем коротким.
– Юля, – сказал Сергей, передавая ей толстый конверт. – Так случилось, что из-за тебя, ну, будем точнее – в том числе из-за тебя мне пришлось испытать много горя и боли. Я не хочу платить тебе тем же. Скоро в городе может начаться большой шухер. Если ты к тому времени не исчезнешь – тебя, скорее всего, уничтожат. Я не пугаю тебя и не давлю – поступай как хочешь. Здесь – документы и деньги, которые могут помочь тебе начать новую жизнь. Это все, что я хотел тебе сказать.
Сказать, что слова Челищева ошеломили Юлю, – это все равно что не сказать ничего. Она долго не могла вымолвить ни слова, а потом спросила:
– А как же… квартира?
– Бросай, – посоветовал Челищев. – Бросай и беги туда, где тебя не смогут вычислить. Я думаю, максимальный лимит времени, который у тебя есть, – это три дня. Да, запомни – если ты здесь, в Питере, хоть кому-то скажешь о том, куда ты уехала, – можешь считать себя покойницей. Ну все. Прощай.
Он повернулся и ушел, оставив плачущую Воронину на лавочке. Две старушки укоризненно покачали головами вслед Челищеву – они решили, что парень только что на их глазах бросил девушку, на которой обещал жениться…
Из телефона-автомата Сергей позвонил в редакцию Андрею Серегину.
Сергею повезло – журналист был на месте.
– Вы меня не знаете, – начал Сергей. – Я читал ваши статьи. До недавнего времени я работал в правоохранительных органах и, как мне кажется, мог бы сообщить вам кое-какую интересную фактуру…
Серегин согласился на встречу сразу, не ломаясь. Они договорились, что через полчаса Андрей выйдет к скверику на «ватрушке» (так коренные питерцы называют площадь Ломоносова).
Челищев приехал к месту минут за пять до назначенного времени и успел докурить сигарету почти до конца, когда заметил спешащего от «Лениздата» Андрея. Обнорский сильно изменился за те годы, что они не виделись: в черных волосах журналиста проклюнулась седина, плечи стали шире, на лице появилось много преждевременных морщин.
– Здорово, Андрюха, – поднялся со скамейки Челищев. – Это я тебе звонил.
– Челищев? – Обнорский хорошо владел собой: если он и удивился встрече, то, по крайней мере, вида не подал. – Не ожидал… Что ты хочешь? – Он не спешил протягивать Сергею руку. – Я слышал о тебе. Как ты догадываешься, это была не самая лестная для тебя информация.
Челищев кивнул:
– Давай присядем, надолго я тебя не задержу…
Они проговорили почти час, точнее, говорил только Сергей, а Обнорский его внимательно слушал. Затем Челищев достал пакет из плотной коричневой бумаги (расширенную копию досье, предназначенного Генпрокуратуре) и протянул его журналисту:
– …Вот и все. Более подробно все изложено здесь. Ты взрослый человек и вроде неплохой журналист. Позволь только высказать тебе одно замечание… Ты в своих статьях все-таки пытаешься подогнать всех под одну универсальную схему, а ее нет, потому что все структуры оргпреступности состоят из людей, а у каждого – своя судьба. Ладно, это все лирика, Андрей, помни одно: то, что ты держишь в руках, – это бомба. В том плане, что эта информация легко может убить того, кто стал ее носителем. Ну да я думаю, ты и сам разберешься…
Сергей встал со скамейки и собрался было уходить, но Андрей удержал его, и они проговорили еще около часа, а на прощание обнялись, как в старые добрые времена…
Вот и настал день Катиного освобождения. Челищев подъехал к «Крестам» в десять утра, припарковал свой джип напротив КПП и начал ждать… Метроном в его груди совсем взбесился и уже не щелкал, а непрерывно стрекотал… Было жарко, над «Крестами» дрожало марево, в котором вязли голоса заключенных, выкрикивавших имена тех, кто пришел их проведать на Арсенальную набережную. Сергей ждал, боясь моргнуть лишний раз, чтобы не пропустить появление Катерины. И все же она появилась неожиданно – вышла из проходной незнакомой отяжелевшей походкой и беспомощно огляделась.
– Катя! – Крик застрял у Челищева в горле, и он, не помня себя, выпрыгнул из машины.
