— Что за упрямый народ такой, — с сожалением говорит сотник, — ладно, чёрт с вами, но теперь вы всё рано будете одним подразделением. Хоть по бумагам будете разными. Старшим назначаю прапорщика Михеенко, разберитесь с расчётами пулемётов и гранатомётов.
— Есть, есть, есть, — звучат голоса казаков.
Сотник хотел было уже уйти, но остановился:
— Да, чуть не забыл. Пополнения не будет. И после завтрака снимемся. Идём на юг.
Руководство уходит, а казаки остаются, стоят молча, первым прерывает молчание, конечно, Юрка Червоненко:
— Ну, что я вам говорил? А вы мне «балабол, балабол». Так и пойдём всей кучей в самую кашу. Первыми пойдём.
— Юрка, когда же ты заткнёшься уже, а? — Отвечает ему Каштенков невесело.
Все остальным тоже невесело, как и пулемётчику четвёртого взвода.
Грузились дольше, чем ехали. Проехали километров пять и встали на площадке, забитой транспортом. Дальше никак. Дальше всё своё пришлось тащить на себе. Боеприпасы и тяжёлое оружие по песку повезли на БТРах. У жёлтых утёсов, рядом с артиллерийским полком, их ждал пехотой офицер в звании майора.
— Второй полк? — Спросил он, встав на сиденье багги, чтобы лучше видеть пришедших казаков.
— Так точно, вторя сотня второго Пластунского полка. — Сказал Короткович. — Сотник Короткович.
Майор спрыгнул на песок, протянул сотнику руку для рукопожатия:
— Комбат Малышев. А что так долго? Мы вас ещё позавчера ждали.
— Мы после боёв на подъёме понесли большие потери, ждали пополнения, — говорил сотник, пожимая ему руку. — Стояли в охранении.
— И что, получили пополнение?
— Никак нет. — Сказал сотник.
— Здравствуйте, господа казаки! — Крикнул майор.
— Здра-а-а… Жела…. — недружно отвечали казаки.
Тем временем пара солдат ставила у его багги большой планшет, но резкий ветер, порывами поднимая тучи песка, чуть не свалил его.
— Сколько у вас людей, сотник?
— Пятьдесят два в строю.
— Ну, хоть что-то. — Сказал майор, разглядывая казаков. — Господа казаки, решением командования вы направляетесь в моё распоряжение. Мой батальон и ваша сотня сводятся в ударную бригаду. В моём батальоне две роты, Девятая Отдельная штурмовая и Тридцатая сапёрная. И ещё вы. Нам поставлена задача, мы должны прорвать оборону, вот тут, — он показал на планшете место, постучал пальцем по планшету. — Снять мины, пройти две траншеи с дотами, занимаемы противником, снова снять мины и выйти вот сюда. — Он остановил палец на точку. — КДП — вот эта бетонная башня, Контрольно Диспетчерский Пункт. Наша задача — выйти к этому пункту и подняться на утёсы, что находятся сразу за ним. Скинуть противника с этих утёсов. А там у них два дота ещё. Мы должны скинуть противника оттуда и дать двум пехотным полкам начать наступление.
— А, ну понятно, — раздался голос из строя казаков, — мины, траншеи с дотами, мины, утёсы с дотами — всё взять, всё порвать, всех убить, как обычно. Плёвое дело.
Аким даже и не задумывался, кто это всё может говорить. Ему даже голос не нужно было узнавать.
— Червоненко, разговоры в строю! — Рявкнул Подсотенный Колышев.
— Нет, — прервал его майор, — говорите, товарищ казак, у вас есть вопросы?
— Всего один. — Отозвался Юрка.
— Задавайте.
— Мы на подъёме, считай, двадцать человек оставили убитыми и ранеными, а ещё в охранении за неделю до этого десяток потеряли. И опять нас в самую кашу кидают. Вот у нас с казаками вопрос, мы что, на этой войне самые красивые? Больше нас никого нет, что ли? Как какое месиво — так Второй полк Вторая сотня.
— Вопрос ясен, — сказал майор, — значит так, мне поставлена задача прорвать оборону противника. Одного моего батальона для этого не хватит, я просил придать мне самую боеспособную часть, что есть в наличие из тяжёлой пехоты, мне была придана ваша часть. Командование считает, что ваша сотня самая опытная и проверенная. Вот ответ на ваш вопрос, вам всё понятно?
— Так точно, мы догадывались, что мы лучшие, просто хотели это услышать, — заявил Червоненко с заметным сарказмом.
Майор сарказм его игнорировал и продолжил:
— Хорошо, что вы спросили, вовремя. Я хочу, что бы вы поняли, насколько трудная и важная задача стоит пред нами. Да, всё верно, ряды траншей, сплошные минные поля, утёсы и доты с дзотами. И всё это предстоит проломить нам. Да, всё проламывать нам. И нас буду контратаковать во фланги, и артиллерия нас будет утюжить без перерыва, но без нас успеха операции не будет. Мы не возьмём КДП — не возьмём Аэропорт, не возьмём Аэропорт — через три месяца китайцы выйдут к вашим болотам. Вот и всё, что я хотел вам сказать.
— А из хорошего есть, что вам сказать? — Невесело спросил кто-то из казаков.
— Есть, — сказал майор, — во-первых, для пролома первой линии нам предадут танк, а во-вторых, синоптики сговорят, что к нам идёт буран.
По рядам казаков прошёл говор. Казаки явно были рады услышанному. Танк — это серьёзная помощь. Да и буран им был на руку, буран — это всегда минус для артиллерии, связь во время пыльно-песчаного шторма тоже почти не работает. Взаимодействие соединений противника понижается.
