Небольшая двухкомнатная квартира была заставлена двухъярусными кроватями, в каждой комнате по пять штук. На кроватях, укрытые одеялами по самые подбородки, уставив бледные лица в потолок, лежали дети пяти-шести лет. Лежали недвижимо, словно куклы, и никак не реагировали на наше шумное вторжение.
Это больше походило на склад игрушек или запасники музея восковых фигур. У меня чуть не остановилось сердце от боли. Настолько страшной оказалась правда.
Вокруг кроватей рассредоточились медики.
– Неужели они… – я не смогла произнести это слово.
– Нет, дети живы, – успокоил меня один из медиков. – Судя по дыханию и сердечному ритму, спят. Глубоким сном. Очень глубоким.
– Они зачарованы, – со знанием дела произнёс Захар Матвеевич. – Молодые люди, выносите детей. Только аккуратно. Размещайте в машинах и везите в ведомственную больницу. С их состоянием будем разбираться на месте.
Полицейские и оперативные сотрудники Управления бережно вынимали детей из постелей и выносили из квартиры. Я наблюдала за процессом, зажав рот ладонью, а по щекам ручьём текли слёзы.
Семёнов неслышно подошёл со спины, обнял меня. Я развернулась, прижалась к нему всем телом, уткнулась лицом в куртку, сдавленно всхлипывая. Семёнов крепко держал меня в своих руках. Он ничего не говорил, лишь гладил по голове. И его молчание, его поддержка были дороже любых слов.
– Ариш, нам пора, – тихий голос с мягкими, непривычно нежными интонациями напомнил, что мы на работе.
Я встряхнулась, осторожно высвободилась из уютных объятий, вытерла щёки. После чего попыталась ладонями оттереть влажное пятно на груди Семёнова от отпечатков пудры и туши. Но безрезультатно. Похоже, я должна ему химчистку.
– Афанасьева, отцепись уже от моей куртки!
– Не могу. Кажется, я качественно её загадила. Теперь пытаюсь исправить ситуацию.
– По-моему, ты только хуже делаешь. Не волнуйся, я как-нибудь её ототру. Афанасьева! Заканчивай, говорю, с этим эротическим массажем. Я же не каменный. Возбудиться могу.
– Ой! – шарахнулась я от напарника, а затем поймала его насмешливый взгляд. – Тьфу на тебя, Семёнов!
Мы собрались в кабинете, который делили Захар Матвеевич, Семёнов и Ринат. Сотрудники Управления расположились на своих рабочих местах. Внештатный консультант Арина Афанасьева скромно притулилась на стульчике возле стола ведуна.
– Поздравляю вас, дорогие коллеги! Искренне, от всей души! Арина, Алексей, вы молодцы! Отлично справились с заданием.
После того как отзвучала торжественная благодарственная речь и затихли её отголоски, я робко поинтересовалась:
– Захар Матвеевич, а этот Петрович, кто он? И зачем ему были нужны дети?
– Хороший вопрос, Арина. Вы, как сотрудник Управления, пусть и внештатный, имеете право знать правду. Васильев Пётр Петрович не совсем человек. Точнее, вовсе даже не человек. Он типичный представитель нечисти, относится к довольно редкому, исчезающему виду хапунов. У особей его вида на инстинктивном уровне заложено стремление похищать вздорных и капризных детей.
– Зачем они ему? Вздорные и капризные?
– Для того чтобы вырастить достойную смену. Видите ли, хапунами не рождаются, в них превращаются. В зоне риска находятся дети от четырёх до семи лет. После того как они попадают в жилище нечисти, их подвергают довольно жёстким, ломающим психику методам воспитания. Пары лет в обществе хапуна достаточно, чтобы ребёнок переродился. Детская психика подвижна, неустойчива и весьма подвержена влиянию. Маленькие дети вообще являются объектом повышенного интереса со стороны практически всех видов нечисти. Из них легко лепить себе подобных и таким образом продлевать род. До принятия христианства на Руси существовала устоявшаяся веками система заговоров и оберегов для малолетних детей. Весьма действенная, к слову. Затем на смену языческим ритуалам пришло таинство крещения. Что характерно, все дети, попавшие в руки гражданина Васильева, были некрещёными. К счастью, хапуны в наше время практически перевелись. Встреча с ними большая редкость.
– А как же представители других религий? У которых нет крещения?
– Практически в каждой религии существуют свои ритуалы и таинства, призванные оградить невинную душу от посягательств нечисти.
– Как он умудрялся похищать детей и оставаться при этом незамеченным?
– Хапуны пробираются в жилище по печным трубам. И тем же путем покидают его.
– Как Санта-Клаус, – фыркнула я. – Но в домах и квартирах, где живут дети, вроде бы не печное отопление.
– Не печное, – согласился ведун. – Васильев проникал внутрь через камины. Вы, наверное, заметили, что в каждом доме были камины.
– Нет. Не обратила внимания, если честно. Вроде бы со схемой похищения всё понятно. Непонятно другое. Петрович давно уже не юноша. И не первый год живет в Москве. Почему же всплеск похищений случился именно сейчас?
