– Готовит Танюша. А уборкой занимается клининговая компания. Пару раз в неделю. Но это происходит под бдительным Танюшиным присмотром.
– Вы вчера отлучались из дома?
– Естественно. Вчера давали «Травиату». Я исполняла заглавную партию.
– А Танюша?
– Ездила со мной. Я без неё как без рук.
– В доме кто-то оставался?
– Нет. И не смотри на меня так. Мы включили сигнализацию и отбыли.
– Камеры в доме есть?
– Нет, конечно! Для чего мне камеры? Здесь же не военный объект.
– Жаль.
Мы покинули хозяйку и отправились на поиски Танюши. В доме примы Семёнов ориентировался свободно. Видимо, часто здесь бывал. Танюша обнаружилась на кухне. Грозная тётка сидела за кухонным столом с большой кружкой в одной руке и сигаретой в другой. Мы решили составить ей компанию.
– Ну, здравствуй, Алексей, – сказала тётка, выпуская облачко дыма. – Давненько не виделись. Вырос, возмужал. Человеком стал, говорят.
– Добрый день, Татьяна Владимировна. Да какой там человек, – махнул рукой Семёнов. – Так, обыкновенный мент.
– Как живёшь-то хоть?
– Да как все. Потихоньку. Дом, работа, кино по телевизору.
– Не женился? Деток не завел?
– Да как-то всё не до этого.
– Подружка есть?
Я насторожилась. Интересно же, кто нынешняя фаворитка Семёнова. Но айтишник меня разочаровал. Тайны не выдал. Помотал головой.
– Чё так? Ты у нас парень видный. Девки, наверное, за тобой бегают.
– Да где там, – соврал и не поморщился.
– Бегают, – встряла я. – Табунами. Работать ему мешают.
– А ты у нас кто такая бойкая? Одна из этих? Которые табунами бегают?
– Нет. Я пас. Хромаю на обе ноги. Мне за таким мустангом по пампасам не угнаться.
Танюша засмеялась.
– А она ничего, – выдала умозаключение помощница примы.
– Временами, – согласился Семёнов. – Жаль только, моменты просветления наступают редко и длятся недолго. Но я не об этом хотел поговорить. Татьяна Владимировна, расскажите нам, пожалуйста, про последнее увлечение Алины Рудольфовны.
– А чё про него рассказывать-то? Дитё малолетнее. Алинке в сыновья годится. Ты её вкусы знаешь. Млеет она от таких вот, как ты, молоденьких да нахальных.
– Ну, я, допустим, уже не в её вкусе. Староват стал.
Женщина снова засмеялась.
– Так сколько лет этому Эдуарду?
– Точно не скажу. На вид года двадцать два – двадцать три. Может, меньше, может, больше. Вот только на тебя он не сильно похож. Типаж тот же. В этом Алинка себе не изменяет. Что до остального… Слизняк. Скользкий и мерзкий. К ней ластится, а глазки так и бегают по сторонам. По картинам, по цацкам. А в глазках этих калькулятор. Он побрякушку увёл, я даже не сомневаюсь. Алинка его полностью содержит. Подарками заваливает. Оплачивает квартиру и учёбу.
– Он же юрист. Или экономист. То есть образование у него уже есть.
– Алинка сказала? Врёт. Щенок он подзаборный. Она его на какой-то помойке подобрала. Отмыла, откормила, теперь вот в люди пытается вывести. А он вытянет из неё всё, что сможет, и поминай как звали.
– Как он мог попасть в квартиру? Алина Рудольфовна говорит, что не давала ему ключей.
– Не давала. Только трудно ли запасные спереть и дубликат сделать?
Я красноречиво поглядела на Семёнова. Он притворился, что ничего не заметил, кивнул Танюше.
– И давно этот Эдик у вас завёлся?
– Второй год пошёл, – хмыкнула она.
Мы попрощались с Танюшей с твердым намерением навестить Эдуарда Аристархова. Алина Рудольфовна проводила нас до дверей. На выходе облобызала Семёнова, тот в ответ галантно приложился к ручке.
Наконец, мы загрузились в «лексус», и я могла больше не сдерживаться.
– Семёнов! Ты спал с птицей! Обалдеть!
– Афанасьева, – поморщился парень, стирая с лица отпечатки помады, – помолчи, пожалуйста.
– Или что?
– Отомщу!
Хм. Аргумент. Мстить Семёнов умел. И делал это со вкусом.
– Семёнов, миленький, пощади! Я же лопну от любопытства.
– Не имею привычки обсуждать своих женщин с кем бы то ни было.
– Ой, да ладно! Можно подумать, это правда.
– Я тебе врал, – неожиданно признался айтишник.
– Не поняла.
– На работе, в курилке. Все мои рассказы – вымысел.
– Вымысел или художественное преувеличение?
– Вымысел. Ни слова правды. Одно враньё. Сплошное гонево. Так понятно? Я не треплюсь о своих отношениях.
– Но зачем?
– За надом, – попытался поставить точку в странном диалоге Семёнов.
Было видно, что он злится. Только непонятно из-за чего. Видимо, утреннее общение по телефону с Захаром Матвеевичем как-то повлияло на его настроение, выбило из колеи. Потом ещё возмутительный инцидент на трассе. Таким Семёнова я до сегодняшнего дня не видела. Он открывался с новой стороны. Не самой привлекательной.
– И с Машей из бухгалтерии? – не унималась я.
– Афанасьева, ты глухая или умственно отсталая?
– Но она же сама всем рассказывала! – возмутилась и обиделась я.
– Дура она. Дура с неуёмной фантазией. И только. А мне нравятся женщины с интеллектом. И не смотри так призывно. Не трепещи ресницами. С интеллектом, а не его зачатками.
Я чуть не плюнула ему в лицо. Сдержалась в последний момент. У него же пистолет есть.
