– Я сам как-нибудь решу, что и кому говорить. Продолжим. Вчера вечером из дома известной тебе дамы пропала очень редкая и дорогая вещь.
– Я ничего у Алины не брал! – взволнованно перебил Семёнова парень. – Кроме того, что она сама дарила. И меня там вчера не было. Не верите мне, спросите у Насти.
– Я не верю тебе, не верю Насте, я верю криминалистам и результатам экспертизы. Дактилоскопической. Скоро эксперты присоединятся к нам и возьмут у тебя отпечатки пальцев. Надеюсь, ты не будешь возражать и препятствовать следствию?
– Не буду, – буркнул парень. – Берите.
Мы остались дожидаться экспертов и охранять подозреваемого, чтобы он не надумал скрыться. Хоть Эдик и пытался нас убедить, что ему некуда идти. Он сам предложил осмотреть квартиру, и Семёнов не поленился облазить все шкафы и пыльные углы однушки, после чего в расстроенных чувствах вернулся на кухню.
– Это ещё ни о чем не говорит, – не сдавался напарник.
Я кивнула, а затем обратилась к Эдуарду:
– Как вы познакомились с Алиной Рудольфовной?
А что? Мне же интересно!
– Случайно. Сидели в баре с друзьями. Отмечали двойное событие. Колян вернулся из армии, а Толик из тюрьмы вышел. Ну и тут Алина нагрянула с компанией. Шумные, весёлые, пьяные. И бабы все как на подбор. Староваты, конечно. Но красивые. Яркие, холёные – дорогие, в общем. Я до того дня таких тёток только издали видел. В навороченных тачках, возле крутых магазинов. А тут довелось вблизи рассмотреть. Ну и пялился на них как дурак.
– Что её занесло в тот бар? Вряд ли вы в дорогом ресторане торжество отмечали.
– Не в дорогом ресторане. Но и не в занюханном кабаке. Нормальное место, приличное. Танцы, караоке, все дела. Вы бы слышали, как она поёт! Это что-то нереальное! Ну, я принял для храбрости и пригласил её на танец. И закрутилось. Утром проснулся у неё дома. А дальше всё как-то само получилось. Помогла в универ поступить. Квартиру сняла, чтобы я от предков съехал. Ну, чтобы они глупые вопросы не задавали: где я и с кем. Вот, как-то так.
В конце рассказа Семёнову позвонили. Напарник поговорил по телефону, после чего сообщил:
– Эксперты отказались ехать. Пробка. Так что собирайся, гражданин Аристархов. Проедешь в отделение. Там и снимем отпечатки.
Парень не стал возражать. Оперативно собрался. Быстро и довольно прохладно выпроводил подружку и разместился на заднем сиденье «лексуса».
– Хорошо живет полиция, – не удержался от комментария Эдуард.
Зря он так. Семёнов сегодня бешеный.
– Полиция живет по-разному, – ответил напарник. – А лично я живу хорошо. Не жалуюсь. Но на жизнь зарабатываю головой, а не другими частями тела.
Парень сконфуженно замолчал и до конца поездки не предпринимал попыток завязать разговор.
Пробка, к счастью, была только в одну сторону. До Управления мы добрались довольно быстро. Гражданина Аристархова обработали по полной программе. Сняли отпечатки, взяли показания и подписку о невыезде, после чего отправили восвояси.
Пока Семёнов возился с подозреваемым и готовил заявление о краже от имени оперной певицы, я пила чай с конфетами в комнате отдыха и читала книжку в телефоне.
– Афанасьева, от такого количества сладкого у тебя жопу разнесёт и лицо прыщами покроется.
Ну конечно. Наш великий и ужасный.
– Ты достал уже, Семёнов! Что тебе от меня надо?
– Лично мне от тебя ничего не надо, Афанасьева. Нас начальство желает видеть. Соизволишь пройти? Можешь кулёк с конфетами с собой прихватить.
Я вылетела из комнаты, шарахнув дверью. На глазах вскипали злые слёзы. Господи, когда уже закончится это дурацкое задание и я смогу вернуться на работу, где с Семёновым даже здороваться не стану?
В кабинет оперов ворвалась злющая, как ведьма. Хотя я и есть ведьма. Только малость недоделанная. Захар Матвеевич встретил меня взглядом, полным сожаления и печали. Видимо, был хорошо знаком с характером своего подчинённого и от всей души сочувствовал мне.
Семёнов нарисовался следом. Ведун протянул ему какие-то распечатки.
– Вот, результаты экспертизы. И данные нового подозреваемого. Проходил недавно по делу о пьяном дебоше. Скатайтесь-ка к нему. Если я прав, дело закроем уже сегодня.
Вот радость-то! И я наконец избавлюсь от общества ужаленного в зад айтишника.
Парень принял бумаги из рук начальства. Пробежал глазами.
– Что ж ей так не везет с мужчинами-то? – раздражённо выдал Семёнов. – Хорошая женщина, а мужики через одного козлы или того хуже.
– Кто он? – заинтересовалась я трудной судьбой чудо-птицы.
– Муж. Бывший, правда. Предпоследний. Последний тоже тот ещё гад был. Хорошо, что сам помер, а то у меня руки чесались помочь. Вероятно, поэтому она на мальчиков и переключилась. Посчитала, что так безопаснее. Играет с ними, как со щенками. А потом отпускает во взрослую жизнь с отступным. Ладно, поехали, Афанасьева. Пора заканчивать этот балаган.
Я тяжело вздохнула и пошла за напарником, вспоминая всё хорошее, что было в моей жизни, чтобы случайно не залепить в него проклятьем.
