— Самое обыкновенное. Право на культурное проведение досуга. Право на всестороннее развитие личности. Право почитать умную книжку, послушать хорошую музыку… со знакомой девушкой потанцевать. Даже для конца XIX века — согласна, дикость. Для 20-х годов — совершенно нормально.
— Эх, не служили вы девушка в нашей армии… — обиделся всезнающий Лев Абрамович.
— Зато, книжки читала! Это безобразие — задолго до войны началось, между прочим… Сейчас вспомню! У одного мемуариста, из "бывших", в воспоминаниях о Черноморском флоте 20-х годов, явление описано где-то примерно так:
Ленка зажмурила глаза, реконструируя цитату…
— "… эта категория унтер-офицеров и "офицеров военного времени", 1890–1900 годов рождения, выходцев из среды среднего крестьянства, с "начальным" или, изредка, "неполным средним" образованием, в 20-30-е годы — составила основную часть командного состава Красной Армии, а к 1940 году — и основную массу генералов. Чисто мужицкая цепкость и неуёмное стремление пробиться наверх, хоть бы и по чужим головам, а тем более, не считаясь с числом чужих отдавленных ног — сочетались у "красных командиров" с присущим русскому зажиточному крестьянству подобострастием к начальству и глубоким презрением к нижестоящим. Всё это, вкупе с низким уровнем общего и военного образования и фельдфебельско-унтерским "типом личности", делало их малоспособными к самостоятельному повышению собственного культурного и военно-профессионального уровня. Их основные интересы — лежали далеко за пределами воинской службы, сводясь к "самоутверждению", посредством усиления внешних признаков власти… В фондах Музея героической обороны и освобождения Севастополя — хранится машинописный текст воспоминаний Цальковича, который в 1925–1932 годах был начальником управления берегового строительства Черноморского флота. Между прочим, тот отмечал, что к середине 20-х годов командный состав ЧФ поделился на две равные части. Одна состояла из бывших кадровых офицеров царского флота, другая — из бывших кондукторов, флотских фельдфебелей, унтер-офицеров и боцманов. Обе эти части беспощадно враждовали друг с другом и единственное, что их объединяло — стремление выжить матросню из Севастопольского дома военморов им. П. П. Шмидта (до того — бывшее Офицерское собрание)".
— В Одессе 20-х — творилось то же самое, — присоединился завхоз, — Рассказывали…
— Зачем? — невпопад пробормотал каудильо.
— "Культурная революция", о неизбежности которой в СССР "большевики" всех честно предупреждали — состоялась, — обернулась к нему Ленка, — Поголовное среднее образование — меняет тип цивилизации. Командный состав РККА, при своей жизни — подобного эффекта явно не ожидал. Точно, как наполеоновские маршалы, искренне полагавшие, что цель Революции — возведение их лично в ранг новых аристократов. Бывшим "краскомам" — пришлось хуже. Им довелось узнать, что жить в "обществе аристократов" — совсем не то, что "корчить из себя аристократа" среди забитых жизнью односельчан.
— М-м-да… — раздумчиво крякнул селектор, — К 60-м годам, "сиволапая деревенщина" как-то очень быстро быстро сошла на нет. И тогда благородные господа советские офицеры — поспешили заняться "анальным огораживанием" мест своего "гнездования". "Дабы вонючие мужики…" — последней цитаты я не опознала.
— Нам, в МЧС — было некогда маяться фигней, — пробурчал Соколов, — Мы — работали!
— Повезло! — безжалостно отрубил говорящий ящик, — А мы — служили! И это выглядело довольно противно… Могу поделиться опытом.
— Проблема "взлома культурного кода" в условиях реформы образования, на самом деле вечная, — смягчила тон диспута филологиня, — Вопли ужаса и отчаяния, звучащие в периоды торжества системы "массового образования" — во все века одинаковые, — Ленка попыталась придать лицу скорбное выражение, — "Воистину, настали последние времена! С богами и начальниками — все обращаются, как с простыми людьми!", — провыла она трагическим тоном, — Между прочим — это текст одной из древнейших расшифрованных записей в человеческой истории… Аж на папирусе Додинастической эпохи… Всё и всегда повторяется.
— Так не убивать же за это?! — натурально простонал каудильо.
— Историческая практика показывает — убивают! — меланхолично буркнул завхоз.
В говорящем ящике забулькало. Видимо, Ахинеев тоже решил чем-то промочить горло…
— Слушайте, как оно бывает на самом деле… — наконец раздалось из селектора, — В 80-х годах — "мобильников" ещё не было. Одни разговоры в технических журналах. Домашние телефоны — имели лишь отдельные счастливчики или особо избранные. Штатно — начальники. В нашем учебном полку было шесть авиа-эскадрилий. Каждому командиру эскадрильи — "полагался" домашний телефон и звание полковника. И вот однажды, меня, рядового "срочника", отправили на квартиру к такому счастливчику. Ставить ему домашний телефон от полкового узла связи… По случаю присвоения звания и назначения на должность…
— Ты поясни "градацию статусов телефонов", молодежь ведь не понимает, — процедил Лев Абрамович.
