— Да, так вот этот восторженно-описательный тон у наших международников с годами сменялся назидательным толкованием событий во внешнем мире, а из-за отсутствия оппонентов появилась этакая профессиональная самоуверенность. Будучи за рубежом теперь журналист в основном пишет не о стране, в которой он находится, а о своей собственной: о ее политике, торговле, спортсменах, танцорах на гастролях, причем с непременным успехом, о наших специалистах, работающих в африканской стране.
— Из того, что ты мне рассказал, целую книгу можно было бы составить, если бы все собрать воедино, — сказал Вьюгин без всякой лести и не без зависти. Искусство владения словом всегда удивляло и манило его своей загадочной недоступностью.
— Ну да, для служебного пользования. Да еще с грифом “секретно”.
Тон у Федосова был нескрываемо насмешлив. И он еще добавил:
— Я ведь кое-что, признаюсь тебе, пишу “в стол”. Но не верится, что у нас произойдут такие изменения, что это можно будет опубликовать. А на тему “Наши люди в Африке” у меня на целый цикл статей хватит. Начало одной из них я тебе напамять даже могу процитировать: “В то время, как заметно тускнеет обаяние Октябрьской революции в глазах наших друзей за рубежом, поведение там советских людей характеризуется каким-то нервным чванством, скрывающим комплекс неполноценности, вызванный жадным благоговением перед материальной культурой Запада”. Я ведь и в двух-трех европейских странах немного пожил, поэтому знаю.
— Очень точно у тебя сказано, — одобрил услышанное Вьюгин. — Я сам кое-что уже успел заметить, хотя наблюдений у меня пока маловато.
— Ты французский на слух хорошо воспринимаешь? — неожиданно спросил Федосов. — А то могли бы съездить и посмотреть какой-нибудь кинобоевик. Экранизированный “роман полисье”, как здесь называют. Ну, ладно. Послушаем потом радио. Нам надо знать, как там на нас гнусно и подло клевещут разные там “свободы”.
Он налил себе пива и немного помедлил, прежде чем выпить.
— Ну, вот еще пара сведений для тебя и тему закрываю. Однажды я сам видел любопытную сцену. Одна наша соотечественница, дама плотного сложения и жена командированного сюда специалиста, заходит в магазин, почти расталкивая толпу покупателей. Объяснила это с раздраженной непосредственностью: “Я не для того ехала в Африку, чтобы в очередях стоять! Настоялась у себя в Люберцах”. А некоторые мужья таких дам тоже внедряют свои поведенческие стереотипы. Идя за чем-то в местное учреждение, прихватывает с собой подарок, рассчитывая на взаимность, а потом удивляется, когда ее не находит. Ведь у нас подарок влечет за собой “положительное решение вопроса”. А кто у нас вообще едет в Африку? Едут только “анкетно чистые”, что соответствует чиновничьим представлениям о надежности человека. В случае скандала кадровик защищен его бумагами. Командировка за границу считается наградой и чтобы ее добиться, в ход идут телефонные звонки, личные отношения, взятки.
Федосов оценивающе глянул на Вьюгина, пытаясь выявить признаки некоторого пресыщения информацией, не говоря уже о ее отторжении, но ничего тревожного не заметил. А Вьюгин подумал о том, что мог бы ему сказать тот корреспондент, который живет с ним в одном доме. И, кстати, является ли он агентом Ляхова?
— Вот напоследок приведу тебе один забавный случай, а мне о нем говорил знакомый журналист, который работал в Алжире. Служил в нашей главной внешне-экономической конторе некий чиновник и уже до седых волос там дожил. Пришло время поощрить товарища поездкой за рубеж. Говорит ему начальство:
“— Поезжай-ка ты, Иван Иванович, на годик-два к нашим нефтяникам в Северную Африку переводчиком.
— Да я французский-то совсем почти забыл, — смущенно говорит чиновник.
— Вспомнишь, — ободряюще говорит начальство, которое считает, что подчиненный заслуживает премиальной поездки. — А переговоров с алжирцами не бойся, надеюсь, что переведешь там чего-нибудь.”
На первые же переговоры он явился с двумя толстыми словарями под мышкой. Присутствующие на это покосились, но ничего не сказали. Но когда прозвучала первая фраза на французском, стало ясно, что переводчик язык на слух не воспринимает. Переговоры пришлось отложить и искать нового переводчика. И что же? Его отослали обратно за профнепригодностью? Не тот случай. Уж если тебя командировали за границу, ты должен эту командировку отбыть. И Ивану Ивановичу нашли какую-то мелкую должность в местном агентстве Аэрофлота, не требующую знания языка.
Потом Федосов ближе к вечеру свозил Вьюгина в один знакомый ему ресторан на самом берегу озера и еду там можно было получить на крытой веранде прямо у самой воды. Кухня была смешанная: африкано-французская. Федосов уговорил его попробовать тушеного крокодилового мяса под острым соусом и с пюре из маниоки.
