Все была так, как и предсказал Федосов. Разоблачительная простота, с которой романтика незаконного перехода границы была сведена на нет, немного даже разочаровала Вьюгина. Не надо было даже ждать темноты, а без этого важного фактора не обходится ни один такой переход. Прозаическая реальность действительности, кажется, совсем не оставила места риску. Справа от дороги, по которой они ехали, уходила вверх лесная тропка и по ней спокойно пошел один человек в камуфляже и с автоматом АК за спиной. Был ли это солдат погранохраны или агент Федосова, или кто-то из партизан, Вьюгин не знал. Он шел вторым, а сзади топал еще один и тоже с оружием. Шли молча по этой каменистой тропе среди густых зарослей чего-то мелколистого и колючего, похожего немного на боярышник. Возможно, это и был местный аналог знакомого Вьюгину дерева. Пакет, предназначавшийся для передачи партизанскому предводителю, он из сумки вынул и пристроил у себя на груди под застегнутой курткой. Удостоверение, выданное Вьюгину по его же настоянию, находилось в нагрудном кармане. “Если здесь сначала принято стрелять, а потом уже спрашивать: “кто идет?”, то спрашивающий явно мало интересуется ответом”, пытался про себя шутить Вьюгин, запоздало подумав, что он поспешил зачеркнуть всякий риск этого перехода. Правда, мрачность его шутки и сама нелепость того, что может произойти, как бы оттеняли нормальную реальность окружающей жизни.
Солнца не было видно за горой, а оно уже стояло не очень высоко и здесь было почти прохладно. Они перешли небольшой, но быстрый ручей и было видно, как мелкие черные крабы суетливо разбегаются, прячась под камни. А потом впереди идущий поднял вверх руку, призывая этим к вниманию, и молча дал всем знак укрыться в кустах рядом. Впереди из зарослей тихо вышло небольшое стадо слонов, видимо, направлявшееся на водопой. Возможно, где-то дальше на ручье была запруда. Сначала показался крупный самец, видимо, вожак или глава семьи, и его желтоватые длинные бивни шли впереди него, как приспособления для тарана. Потом шла слониха со слоненком-подростком, потом еще два слона поменьше. Они спокойно, не учуяв людей, перешли тропинку и скрылись в зарослях. Был дан сигнал рукой продолжать путь. Вьюгин посмотрел туда, откуда вышли слоны, а потом, где они исчезли. Там, судя по всему, скрывалась их собственная тропа, потому что был виден проход шириной всего около полуметра. Слонам, оказывается, и не нужно было широкой тропы, они здесь ходили, просто раздвигая грудью заросли и не было нигде видно ни одной сломанной ветки.
Так они шли еще около получаса и наконец вышли на поляну с большими камнями-валунами и где росли огромные деревья, настоящие лесные гиганты со стволами, от которых, начинаясь от корня, шли ребристые выступы, вроде подпорок-контрфорсов у каменных укреплений. А дальше снова виднелись заросли, но уже редкие и оттуда вышли трое с винтовками, одетые в некое подобие военной формы или в то, что от нее осталось. Видимо, они знали в лицо тех, которые сопровождали Вьюгина, а на него самого эти трое глянули без подозрения, а даже с любопытством, так как само уже лицо белого человека было здесь в некотором роде пропуском. Ведь в правительственных войсках, с которыми они воевали, белых быть никак не могло. Вьюгин обернулся к своим недавним спутникам, молча поднял руку в знак прощания и они так же молча попрощались с ним. “А вдруг передо мной те, с которыми воюют люди Эдварда Нгабо?”, мелькнула у Вьюгина пугающая, хотя и довольно нелепая мысль. Нет, эти давно небритые люди, скорее, были похожи на лесных разбойников, чем на солдат регулярного войска и сам их вид странным образом успокоил его.
Еще когда они шли сюда, Вьюгин какое-то время непроизвольно занимался самовнушением и твердил себе, словно заклинание: “не оставаться здесь ни одного лишнего дня, от идеологических разговоров уклоняться”. В конце концов, он не специальный эмиссар Шатунова, приказ о выполнении конкретного задания он получил от своего непосредственного начальника. Но он, конечно, понимал, что здесь его желания будут осуществляться с поправкой на неподвластные ему обстоятельства.
На неровной и немного покатой каменистой поляне стояли без всякого порядка низенькие деревянные домики, кое-где виднелись армейского типа палатки, но все они располагались под кронами деревьев, либо под высокими кустами с нависающими над ними ветками, а многие вообще скрывались в окрестных зарослях. Потом уже Вьюгин выяснил, что укрытие жилья от солнечных лучей здесь не было главным. Этот партизанский лагерь в горах изредка тревожили вертолеты правительственных войск, они его пытались обстреливать сверху, пускали наугад ракетные снаряды. Спуститься ниже они, однако, боялись, чтобы не нарваться на прицельный огонь из пулеметов или на пуск с земли зенитной ракеты.
