— Здесь есть две разновидности крокодила, — внушал он Вьюгину, который застыл перед тарелкой в тревожной неподвижности. — У местных для каждой есть свое названия. Самый крупный, который нападает и на людей, в пищу не идет. А тебе подали мясо того, кто питается рыбой и всякой мелкой живностью. И по размерам он совсем другой, раза в три меньше.
Вьюгин пришел к выводу, что само беловатое мясо можно было бы даже считать вкусным, если бы не возникал неуместный мысленно-зрительный образ рептилии во всем ее безобразном великолепии.
— Тебя, видимо, удивляет, что я ничего не говорю о трудностях перехода границы и прочих сложностях, — напрямик сказал ему Федосов. — Трудности будут минимальны, уверяю тебя. Придется пройти пешком менее пяти километров в гору по лесным тропам. На этом участке границы у меня знакомый офицер и мы с ним не раз вместе выпивали.
Он посмотрел на небольшое озеро за перилами веранды и семью пеликанов на каменистом островке метрах в двадцати. Возможно и в этом озере жили крокодилы, входившие в постоянное меню ресторана.
— Так вот, я продолжу еще. Есть дальше, если ехать вдоль границы, еще одна дорога, в виде серпантина, по которой, я слышал, могут подниматься в гору и грузовики. Но это уже другой участок и у меня там знакомств нет.
— Почему правительственные войска, которые воюют с мятежниками, не могут взять под контроль всю границу с этой стороны? — спросил Вьюгин, доедая мясо земноводного.
— Вопрос уместный. Они хотят это сделать, но им не удается. Вдоль всей границы дороги нет, а только скалы и густые заросли и еще сильная оборона мятежников. Природные условия не позволяют применить военную технику. К тому же против этого возражает сопредельная страна, та, где мы сейчас находимся. И вообще отношения между двумя странами неважные, почти на грани войны. Перестрелки уже случались. Кое-какая помощь мятежникам отсюда поступает и есть немало им сочувствующих. Поэтому тебя, Алексей, отведут прямо в их расположение на той стороне. А уж потом они найдут способ, как тебя вывести в безопасное место, чтобы ты потом добрался до Ляхова, которому передашь от меня привет. А вообще-то миссия у тебя не из простых. Я сам бывал в разных переделках, но подобного задания у меня не было.
Утром они позавтракали тем, что Федосов нашел в недрах своего холодильника и долго потом распивали кофе.
— Между прочим, местный сорт и производство, — напомнил Федосов, будто предлагал Вьюгину сделать определенную скидку на туземное происхождение напитка и не предъявлять к нему излишней и малообоснованной требовательности. — А ведь согласись, что неплохой? И раза в два, если не больше, дешевле, чем в Европе.
Ночью прошел дождь и в окна еще струилась влажная и сыроватая прохлада. На потолке в углу притаилась головастая ящерица-геккон и Вьюгин обрадовался, испытывая к ней чуть ли не земляческие чувства.
— И у меня в комнате точно такая живет, — сказал он с некоторой даже нежностью в голосе. Может, это возникло от естественного желания вдруг оказаться там, где сейчас одиноко сидит на потолке его ящерица. Привычное, пусть даже немного надоевшее, зато безопасное, лучше нового, интересного, но полного пугающей неизвестности. Вьюгин не относил себя к тем, кто коллекционирует новые ощущения и переживания.
Федосов решил, что тема ящерицы еще не исчерпана.
— Если бы эта тварь (он указал на потолок) появилась у меня только сегодня, можно было бы предположить, что она с тобой приехала, — с усмешкой сказал он. — Заползла, допустим, к тебе в сумку, не желая расставаться с хозяином.
Потом он указал на густое дерево напротив окна, у него были огромные листья, формой напоминающие общепринятый знак сердца.
— На нем живет здоровенная игуана, видимо, на птиц там охотится. Иногда посмотришь в окно, встретишься с ней глазами и мурашки по коже. Жуткий взгляд.
План их дальнейших действий Федосов уже изложил. Через пару часов они выезжают, по дороге обедают в одном знакомом ему заведении, где неплохо готовят, и едут прямо к границе. Знакомый африканский лейтенант уже предупрежден, осложнений не должно быть никаких.
