Ночь уже была холодной, и Рагнар с Пашкой, проводив женщин на боковую, накинув на плечи телогрейки, которых в любой деревенской избе предостаточно, сидели, касаясь плечами друг друга, тихо и медленно напевали популярную в Донецке песню «Вставай, Донбасс»:
Закончив припев после первого куплета, Рагнар откинул ватник со спины прямо на траву и, налив очередную стопку самогона, предложил:
— Давай, Пашка, молча за ушедших пацанов и не чокаясь.
— Давай, Денис. Пусть земля им будет пухом.
Выпили. Закусили. Каждый задумался о своём.
— Вот закончится война, Павлуша, и соберёмся мы с бойцами, которые живыми останутся и до победы дойдут вместе с нами, в Донецке или в Мариуполе и поедем по местам наших боёв и нашей с тобой боевой славы. — Рагнар был уже достаточно пьян, но речь его была ровной и внятной.
Павел за праздничным столом был намного сдержаннее в употреблении и трезво размышлял, что пора бы командира уложить в постель, поэтому, поддержав словами идею Дениса, подхватил того под руки и отвёл в избу. Выйдя во двор, он втянул в себя холодного осеннего воздуха, поднял голову вверх и увидел огромное звёздное небо над селом. Когда-то, разговаривая с Агапеей с передовой по телефону, он сказал ей, что небо у них на двоих одно и что он всегда чувствует её рядом с собой, как под одной крышей. Теперь они были не просто под одним звёздным небосводом, но и под крышей его родного дома вместе с его мамой и сестрёнкой, вместе с его семьёй…
После свадьбы прошла неделя, насыщенная походами по гостям, гуляньями по окрестностям села, окаймлённым дубравами, и вдоль берегов Усманки, сплошь покрытых плакучими ракитами и зарослями камыша. В один из дней кто-то из местных рыбаков-браконьеров сподвиг Рагнара сходить на рыбалку с ночёвкой. Пашка решил не оставлять боевого товарища и, как потом оказалось, поступил совершенно правильно и даже благоразумно. Короче говоря, если бы не Павел, то ночной поход мог легко перейти в формат многосуточного заплыва по волнам ликёро-водочной регаты, даже без малейшего намёка на ужение представителей речной фауны Усманки. Справедливости ради надо сказать, что рыбу браконьеро-ополченческая артель в дом принесла, однако никто из домашних так и не проведал, что улов был просто обменян на пол-литра самогона у коллег обловщиков, также пьянствовавших недалеко, но достаточно давно, чтобы предоставить жёнам вещественные доказательства своего присутствия именно на рыбалке, а не на обыкновенной пьянке. «А чего там уметь-то рыбу ловить? Наливай да пей!» — говорят в народе.
Наступила пора собираться в обратную дорогу. Кто не знает, как грустно расставаться после доброго времени тесного и дружелюбного общения? Веселье закончилось, начались будни. И маме на работу к своим книгочеям, и Паулинка изрядно пропустила занятий, не ради любопытного якшания, а для оказания должного внимания дорогим гостям из воюющего Донбасса и особенно объявившейся в её жизни старшей сестре Агапее. Да и саму Агапу, надо понимать, также наверняка заждались и на работе, и Оксана Владимировна.
Что уж тут говорить о капитане Рагнаре и гвардии младшем сержанте Костине, которого произвели в новое звание незадолго до отъезда в отпуск? Война не ждёт, она всё громче гремит, и всё больше мужчин уходят на запад, как когда-то эшелоны увозили их дедов и прадедов на жесточайшую, кровопролитную схватку с немецким фашизмом. И вот снова у порога нашей Родины выросла коричневая гидра, пронизав чумной заразой «не Сирию, не Ливию, Ирак или Намибию, а дружественно близкую страну»… Кажется, так поётся в одной из фронтовых песен, написанных уже на этой войне, как принятая эстафета у «Катюши», «Синего платочка» и «Тёмной ночи».
