– Ну еще бы! Дураков нашел! Задурили вам головы и в тайгу подались! Александр Иванович, голубчик! – повернулся Тарасенко к Фотенгауэру. – Бери взвод вместе с этими вахлаками, и по побережью, рысью! А я все-таки попробую гиляков уговорить дать пару проводников и по тайге их погоню!
– Не пойдут они. Рыбу ловят…
– Пойдут! С моей наживкой пойдут! Семенов, пять бутылок водки в корзинку положи.
– Туземцев строго запрещено водкой спаивать! – тихо напомнил кто-то.
– Ничего, отобьюсь потом! – махнул рукой Тарасенко. – Базилов, строй взвод и за мной! Бегом!
– Все, Софья, обнаружилась пропажа! – Блоха проводил глазами уехавший вперед конный разъезд и перекинул мешки на другое плечо. – В тайгу уходить надо.
– Так они же всему поверили, Сема! – без особой надежды возразила Сонька. – Я и по ровной-то дороге ноженьки в проклятых сапогах сбила…
– Они скоро вернутся, подруга! Начнут опять расспрашивать, присматриваться. Даже если и не заметят нашего машкерада – вернутся и доложат. Выяснится, что никакой артели на болотах нет – и пойдет погоня!
– Сема… А может, ты их подстрелишь, а? – помолчав, предложила Сонька. – Двое же их всего! Стрелять-то, поди, способен?
– Не дури, Софья! Из меня стрелок, как из тебя генерал. В одного, может, и попаду, а второй ускачет. Тогда – виселица верная. Да и не даст ничего это. Начальство, их не дождамшись, поймет: что-то случилось! И опять погоня… Часа два, много три только и выиграем. Нет, в тайгу надо! Может, отсидимся – жрачки у нас много! Пошли!
– Посты поставят по побережью.
– Попробуем пересидеть солдат. Может, подумают, что мы лодку нашли и морем почапали. Нет у нас другого выхода, Софья! Разуйся-ка, я тебе портянки перемотаю… Глубоко в тайгу забираться не станем, главное – ручей найти, али родник.
Беглецы направились в сторону темного неласкового лесного массива. У вековых лиственниц и елей остановились, оглянулись и успели заметить облачко пыли из-под конских копыт, катившееся по побережью в сторону Дуэ.
Сема Блоха перекрестился.
– Пошли, Софья! Веток не ломай, на мягкое не наступай – по корням старайся идти. Мы с тобой сейчас маненько назад возьмем – пусть думают, что мы вперед рвемся. Следопыты из караульных солдат хреновые – молись, чтобы гиляков в проводники не взяли!
Шли пятые сутки облавы на беглецов. Ушедшие из Александровского и Дуэ два взвода солдат практически оголили поселки, сделали их беззащитными. Из-за нехватки конвойных вывод арестантов на работы был прекращен. Ворота тюрем были наглухо заперты, оттуда перестали выпускать на промысел даже вольняшек. Не пускали в тюрьмы и вольных поселенцев, приходивших туда кто с голодухи за пустой баландой, кто попытать счастья в карточной игре. Тюрьмы, лишившиеся слабеньких денежных ручейков от христорадничающих по поселкам вольняшек и от пришлых игроков, шумели.
Надзиратели опасались заходить в тюремные дворы, а паче чаяния – в камеры. Жены чиновников присылали к его высокопревосходительству делегации, которые истерично требовали вернуть солдат для защиты от возможного бунта в тюрьмах. Генерал Ляпунов дважды в день гонял в полевой штаб нарочных с грозными записками, требовал возвращения солдат и одновременно приложения всех усилий для поимки беглецов. Начальник Тымовской воинской команды подполковник Данилов получил распоряжение передислоцировать в Александровск взвод солдат. Рассматривался вопрос о переброске воинского контингента из Корсаковского поста. Несмотря на все старания Ляпунова, шила в мешке от Приморского генерал-губернатора утаить не удалось. Гродеков пригрозил Ляпунову неполным служебным соответствием и телеграммой в Петербург.
Обросшие без малого недельной щетиной, подполковники Тарасенко и Фотенгауэр нервничали все больше. Они не сомневались, что именно их сделают козлами отпущения. Но что они могли сделать, кроме того, что уже делалось? Пешие и конные патрули беспрерывно циркулировали вдоль побережья на протяжении более 30 верст, паровой катер губернатора днем и ночью сторожил пролив в самой его узкой части. Несколько раз солдаты в море открывали огонь по полузатонувшим бревнам, кучам мусора и водорослей. После того как в тайге две команды солдат-разведчиков едва не перестреляли друг друга, офицеры запретили им без особого распоряжения углубляться в лесной массив. Гиляки-звероловы, на счету которых были десятки пойманных и застреленных арестантов-беглецов, неслышными тенями скользили в таежном полумраке, высматривая следы пребывания человека.
Среди солдат и офицеров крепло убеждение, что Соньке и Блохе удалось ускользнуть морем.
– А что, господа? Очень даже может быть! В первый же день, пока катера здесь еще не было, связали пару бревен, поставили мачту и ушли. Течения в проливе мало предсказуемые – в конце концов, им могло просто повезти!
– Или не повезти: давным-давно потопли, а мы здесь, как слабоумные, мечемся, ждем чего-то…
