Эд уже должен был осознать, что перфекционистка Аннета не самая надёжная из друзей на все случаи жизни, даже притом что её восхищение «Иерихоном» казалось безграничным. Может, он осознал ещё кое-что, с ней связанное: например, её нестабильный немецко-английский выговор, то и дело невольно соскальзывающий в русско-грузинский? Её немецкие манеры, от которых попахивало стереотипом и вчерашним днём? Пока он стягивает с себя уличную одежду, я тщетно высматриваю хоть какие-нибудь признаки, опровергающие мои первые впечатления: ни помрачнения, когда на него не смотрят, ни неуверенности в движениях или в голосе.
— Выходные прошли хорошо, — отвечаю. — А у вас?
— Отлично, Нат, — заверяет он меня. — Ага.
И поскольку со дня нашего знакомства он никогда не притворялся ни на йоту, мне остаётся только заключить, что изначальная эйфория совершённого предательства ещё не прошла и — с учётом его искренней веры в то, что он способствует продвижению великой роли Британии в Европе, а вовсе не предаёт свою страну, — Эд всё так же доволен собой.
Мы идём на первый корт, он впереди, размахивает ракеткой и хмыкает чего-то там себе под нос. Мы подбрасываем волан — кто будет подавать первым. Головка показывает на его половину. Может, когда-нибудь Создатель мне объяснит, как получилось, что начиная с «чёрного понедельника», с которого пошла беспроигрышная серия побед Эда, подброс волана всегда заканчивался в его пользу.
Но я не даю себя запугать. Да, я не в лучшей форме. Из-за форс-мажора я пропускал утренние пробежки и тренировки в зале. Но сегодня по причинам, которые трудно разложить по полочкам, я себе поклялся, что уделаю его, чего бы мне это ни стоило.
Первые две игры — ничья. Кажется, Эд вошёл в то сумеречное состояние, когда он может спокойно отдать несколько розыгрышей. Если я стану забрасывать его «свечами» под заднюю линию, он начнёт беспорядочно бить смэши. Я даю «свечу». Но вместо того, чтобы ударить в сетку, как я ожидал, он подбрасывает ракетку в воздух, ловит её и объявляет с галантной уверенностью:
— Всё, спасибо, Нат. Сегодня мы оба победители. И к слову, спасибо ещё за кое-что.
— Нат, я должен вам сказать кое-что важное для меня, как, надеюсь, и для вас. Я собираюсь жениться на прекрасной девушке, которую никогда бы не встретил, если бы не вы. Так что я вам искренне благодарен не только за классный бадминтон последних месяцев, но и за то, что вы меня познакомили с женщиной моей мечты. В общем, спасибо и ещё раз спасибо. Ага.
Задолго до этого «ага» я уже всё понял. Я его познакомил лишь с одной прекрасной женщиной, которую, согласно моей шаткой легенде (тогда на корте разгневанная Флоренс отказалась ей подыгрывать), сам видел всего два раза: случайно в офисе моего фиктивного приятеля, торговца товарами широкого потребления, где она, высококлассный специалист, временно работала его секретаршей, и второй раз, когда она мне сообщила, что больше не намерена никому врать. Интересно, между делом она сказала своему жениху, что его желанный партнёр по бадминтону — бывалый шпион? Судя по его безмятежной довольной улыбочке, сопровождающей наши воздетые кружки, не сказала.
— Эд, какая замечательная новость, — изумляюсь я. — И кто же эта прекрасная дама?
Назовёт ли он меня лгуном и обманщиком, так как отлично знает, что мы с Флоренс проработали плечом к плечу почти полгода? Или, как фокусник, изобразит радостное изумление (что, впрочем, он уже и делает), достанет из шляпы её имя и огорошит меня им?
— Флоренс. Не помните такую?
Я пытаюсь вспомнить. Флоренс…
— Девушка, с которой мы играли в бадминтон, Нат. Ну вы даёте! — разражается он. — Прямо здесь. И ещё Лора. На третьем корте. Вспомнили? Она временно работала у вашего делового приятеля, и вы привели её с собой четвёртым партнёром.
Я наконец включаю память.
— Ну конечно! Вот какая Флоренс. Девушка что надо. Мои сердечные поздравления. Надо же так опростоволоситься. Эх, дружище…
Я пожимаю ему руку, а сам взвешиваю два несовместимых кусочка шпионского пазла. Флоренс сдержала данную Конторе клятву — по крайней мере, по моей части. А Эд, разоблачённый русский шпион, собирается жениться на нашей недавней сотруднице, что может вывести национальный скандал на небывалый уровень. Эти обрывочные мысли проносятся в моей голове, пока он сообщает мне о планах «зарегистрироваться по-быстрому, без дураков».
