Началось всё с того, что меня усадили в кресло и дали прочитать и подписать документ о моём согласии на операцию. Я с замиранием сердца читала о том, что врач не несёт никакой ответственности в случае возникновения в результате операции таких проблем, как воспаление и повреждение пазух, воспаление мозга из-за попадания в него инфекции, перелом челюсти и много другого. Хочу пояснить, что я практически впервые в жизни была у врача с какой-то серьёзной проблемой и не имела никакого понятия о том, с чем тут можно столкнуться. Также я доверчиво предполагала, что, если тебе дают это всё прочитать и подписать, то, наверно, это всё бывает!!! В конце концов, ведь когда Тигрик оставил осколок инструмента в моём зубе, он мне ничего не давал подписать, а тут дают!!! И если инструмент поселился в моём зубе без подписания чего-либо, то уж, наверно, всё перечисленное в документе, подлежащем подписанию, обязательно должно случиться.
С животным страхом в душе и на лице, сердцебиением и чуть не плача я взвешиваю что лучше: возможность распространения инфекции без операции или гарантированное распространение инфекции и перелом челюсти с операцией. Первый вариант кажется более привлекательным. Собрав последние силы, давя слёзы, с трясущейся пока целой челюстью я решаю поделиться своей логикой со Специалистом и в очередной раз натыкаюсь на что-то неожиданное. Думаю, если бы он мне по-доброму посоветовал не беспокоиться, объяснил, что этого никогда не бывает, а дают подписать так, на всякий случай, для страховки и прочее, я бы поняла. Но вместо этого Специалист, привыкший к тому, что люди подписывают, даже не читая, и не имевший ни малейшего понятия о том, что я читаю такой приятный документ впервые в жизни, не мог удержать своего праведного гнева и, злобно сверкая глазками, заявил, что если я сейчас же не подпишу, он вообще меня вышвырнет оттуда и не будет делать мне никакой операции. При этом он мне довольно образно рассказал, чем это чревато. Я смиренно подписала бумагу, теперь уже к животному страху добавились чувства унижения и обиды.
Однако долго о них мне размышлять не пришлось, так как меньше чем через секунду после подписания исторического документа мне перевязали руки, надели на меня что-то, напоминающее смирительную рубашку, которую в детстве мне всё-таки пришлось увидеть в Петропавловской крепости, и вонзили в мою десну некую субстанцию типа адреналина с лидокаином, в результате чего у меня началась такая зверская аритмия, что я вообще не могла перевести дыхание, а перед глазами потемнело. Специалист что-то сделал, чтобы я не потеряла сознание, потом сообщил, что это нормально, это от адреналина, и приступил к делу.
Не буду описывать детали процедуры, которая по ощущению была пренеприятнейшей, но результат оказался великолепным: искусственная кость прижилась, десна зажила и, благодаря чуду, на которое способна медицина, зуб был спасён!!! Но…
В НАСЛЕДСТВО ОСТАЛАСЬ АРИТМИЯ
Аритмия стала совершенно новым для меня ощущением и новой нормой жизни. Сижу себе спокойно где-нибудь, и вдруг сердце начинает так колотиться, что аж в глазах темнеет (точно как в кресле под адреналином), потом, продолжая бешено стучать, пропускает один-два удара, потом снова колотит по 150 раз в минуту. Сперва было ново и страшновато. Терапевт срочно послал меня к очередному специалисту – электрофизиологу. Тот с готовностью нацепил на меня так называемый Холтер монитор, который должен был записывать мою кардиограмму в опасные моменты. То есть, если я ощущала нарушение ритма, доставляющее мне дискомфорт, я нажимала на кнопку, и кардиограмма начинала записываться, потом, когда ощущение проходило, я снова нажимала на кнопку, и запись останавливалась и пересылалась по телефону в руководящий этим процессом медицинский пункт, а там уже анализировалась. Если бывало что-то опасное, то сообщали моему электрофизиологу, который должен был связаться со мной и сказать, что делать. Двое суток я проходила с монитором и проводами, регистрируя все эпизоды нарушения ритма. В результате мне выдали диагноз: шесть-семь подтипов аритмии, но электрофизиолог оказался нормальным человеком, который посоветовал контролировать ситуацию глубоким спокойным дыханием, снятием стресса, отдыхом и так далее.
Честно говоря, к сердцу своему я всегда относилась максимально несерьёзно, а к аритмии – и вовсе как к забаве. Я точно знала, какое ощущение соответствует какому подтипу аритмии. И каждый раз спокойно определяла, что со мной происходит. Вот сердце колотится так, что в глазах темнеет – это эпизод моей суправентрикулярненькой тахикардийки, а вот – совсем наоборот, сердце подолгу не колотится вообще – значит пошли один за другим эпизоды бигеминии или тригеминии, а вот ещё что-то.
