Через несколько минут я громко икнула и отложила остатки мяса на тарелку. Передо мной материализовалась чаша, внутри неё что-то плескалось. Я, наслышанная о подобных традициях, смело окунула в неё масляные пальцы. Лицо администратора, который заменил полуобморочного официанта, удивлённо вытянулось, и он, словно рыба при смерти, хватал ртом воздух.
— Кхе, — Щёки Джерта порозовели, а уголки губ дрогнули. — Вообще-то, это было вино… Но я тебя понимаю! Я тоже предпочитаю стандартные бокалы всем этим национальным горшкам. Вот, возьми мой! Я ещё не успел и пригубить…
Я медленно вынула пальцы из чаши и осторожно понюхала их. Действительно, пахнет вином. Аноли скривилась так, словно я прилюдно разделась и обмазалась дерьмом. Лицо же администратора, который и подал мне чашу, снова превратилось в пластмассовую маску.
— Санджовезе двухтысячного! — жалостливо взвыл он, и руки его затряслись.
— Кстати, тот год был так себе! — равнодушно ответил Джерт. — Чересчур сладкий урожай и, как следствие, несбалансированный вкус… — Он усмехнулся и подмигнул мне: — Только для мытья рук и сгодится!
Администратор сбежал от нашего столика едва ли не быстрее официанта. Я вздохнула, ощущая себя как минимум свиньёй в ювелирной лавке. Аноли, которая полностью разделяла моё мнение, выпрямила спину и отложила вилку. Казалось, к еде инститорша так и не притронулась.
— Мара, спасибо за интересный вечер. Так… необычно ужинать в компании ведьмы! — с холодной вежливостью произнесла она, и я сжалась от дурного предчувствия: вот, наконец, мы и приступили к основному разговору, ради которого меня притащили в сие чудное место и даже накормили из жалости. Аноли подалась вперёд и уточнила: — В порядке ли здоровье Генриха?
— Не знаю, — проблеяла я и, расправив плечи, нагло добавила: — Скорее всего, он не в порядке! А что?
Лицо Аноли словно окаменело, а глаза сверкнули.
— Да я была уверена, что он не в порядке, — надменно произнесла она. — И как может быть иначе, если мой жених рядом с тобой?
Я, словно от неожиданного удара, вжалась в спинку стула и прижала руки к груди. Сердце заколотилось, а щёки ожгло румянцем. Жениха?! Я покосилась на задумчивого Джерта, но инститор вяло ковырял вилкой блюдо, и не глядя в мою сторону. Аноли же не сводила с меня пристального взгляда, наверняка подмечая малейшее движение. Я сглотнула и заставила себя положить руки на стол, но заметила, как дрожат пальцы. Почему я так реагирую? Да, Генрих красивый и порой обескураживающе заботливый, но при этом он жестокий, холодный и саркастичный до боли в зубах! Жених из него так себе… Я ухмыльнулась и посмотрела в синие глаза Аноли:
— Сочувствую!
Лицо её некрасиво перекосилось, а пальцы судорожно сжали вилку.
— Поясни, — прошипела она. — Ты мне угрожаешь?
Я подалась вперёд и, сузив глаза, ответила тем же тоном:
— Это ты поясни, что хотела сказать! Если кто-то рядом со мной, значит, он не может быть в порядке? Я вам что — проклятая?!
Инститоры быстро переглянулись, и у меня засосало под ложечкой. Ох, не к добру всё это…
— Давайте я поясню, — Джерт отодвинул тарелку и опёрся локтями о стол. — Мара, не секрет, что твоя лицензия не более чем фикция.
Внутри меня словно всё оборвалось. Откуда им известно? Кому ещё в Краморе это известно? Я сглотнула и опустила глаза, не в силах отрицать правду, которую и сама не так давно узнала. Даже трудно сказать, что сейчас сильнее меня мучает: стыд или страх. А Джерт продолжал:
— По бюрократическим причинам это не афишируется, но слух об этом распространяется очень быстро…
— И при чём здесь Генрих? — не выдержав, перебила я.
Аноли с размаху воткнула вилку в стол… Благо, вилка вошла в поверхность в паре сантиметров от моей ладони. Я пожалела о своей несдержанности и, сглотнув, медленно убрала руки со стола.
— Если ты и дальше будешь виснуть на Генрихе, ведьма, — прошипела Аноли, — то в следующий раз это будет твоё сердце! И я съем его на завтрак…
— Тише, девочки, — рассмеялся Джерт, — не ссорьтесь! Эх, я даже немного завидую Генриху! Ради меня девчонки ещё не дрались…
Аноли посмотрела на него так, что Джерт подавился смехом и закашлялся, а лицо его побагровело. Я справилась с волной страха и вызывающе спросила:
— А с чего это ты взяла, что я вешаюсь на твоего жениха?
— Не выкрутишься, ведьма! — вскричала Аноли. — Джерт видел, как вы целовались прямо в Краморе!
Лицо её покраснело, глаза расширились, а грудь тяжело вздымалась. Казалось, она едва сдерживается, чтобы не разорвать меня голыми руками. Я вздрогнула: кажется, у меня появился новый враг! И по сравнению с ней Генрих — душка!
— Эк твои жилы пронизывает жажда моей крови, — растерянно пробормотала я. — Того и гляди, порвутся от натуги! Вообще-то, это он меня поцеловал. Да и поцелуем это трудно назвать…
— Ты опоила его приворотным зельем? — прошипела она. И снова закричала: — Признавайся!
Джерт торопливо огляделся и зашипел, призывая подругу говорить тише, но Аноли лишь досадливо отмахнулась. А я, глядя ей в глаза, саркастично произнесла:
— Опаивать по твоей части! Или забыла, как угостила меня зельем правды?
