Кирилл Карлович выдал деньги по шесть пенсов за каждую из оставшихся трех гравюр. Мистер Белл принялся растолковывать сюжеты отвратных творений. Князь Карачев слушал краем уха об изуверских выходках Тома Неро. Добрый английский король в новых гравюрах не появлялся: то ли махнул рукой на неисправимого злодея, то ли занялся тем, чем подобало заниматься главе государства.
– Ах, вот вы где? А я с ног сбился, – раздался голос Петюни.
– Тише! Раскричался на всю околицу! – осадил его князь.
– Сэр, вы такую свару затеяли и исчезли!
– Тише ты! – строже прошипел Кирилл Карлович. – Говорил, что рот за зубами держать умеешь.
– Так вы, сэр, исчезли, не сказав ничего…
– Петюня, ты знаешь, что здесь изображено?
– Известно, что…
– Вот стой и слушай, что мистер Белл говорит…
Кирилл Карлович так выразительно посмотрел на Петюню, что тот умолк. Мистер Белл взглянул на нового слушателя с опаской и продолжил рассказ. Петюня стоял, насупившись. Слова англичанина не доходили до его рассудка. Петюня гадал, что за прихоть напала на его господина.
Мистер Белл перешел к последней гравюре. Здесь Тома Неро постигла суровая кара за все мерзости, что он совершил по прихоти безумного художника в предыдущих сюжетах.
Из кофейни вышел господин в черном. Тот самый, что дожидался мистера Джентля и поляков в закрытом экипаже.
– Петюня, видишь того человека? – прошептал Кирилл Карлович. – Вот тебе поручение. Проследи за ним. Только сам на глаза не попадайся. Потом найдешь меня здесь или в миссии. Понял?
– Сэр,.. – Петюня с сомнением смотрел на князя.
– Давай-давай! – приказал Кирилл Карлович.
Господин поднялся в экипаж. Извозчик подал команду. Экипаж медленно покатил по переулку. Петюня, держась на удалении, двинулся следом.
Мистер Белл закончил рассказ и предложил Кириллу Карловичу еще одну серию гравюр. На этот раз речь шла о похождениях девицы легкого поведения.
– Бьюсь об заклад, на первой гравюре ваш добрый король встал на пути коварного соблазнителя, – сказал юноша.
– Хо-хо, – ухмыльнулся мистер Белл.
– Давайте-ка в следующий раз, – обнадежил князь торговца.
– Вот что, первую гравюру я отдам вам даром.
С этими словами мистер Белл передал князю еще один лист.
Двери кофейни отворились. На пороге появились панове Полеские и Тадеуш Дромлевичов. Кирилл Карлович развернул подарок мистера Белла и прикрылся гравюрой.
Поляки скрылись из виду. Кирилл Карлович опустил гравюру. Раздался знакомый голос.
– Опять вы?
– Опять вы! – повторил князь, изобразив не меньшее удивление. – А я зашел сюда за гравюрами.
Кирилл Карлович показал мистеру Джентлю листы с похождениями Тома Неро.
– У вас отменный вкус, – похвалил Аглечан юношу. – Обычно молодые люди вашего возраста начинают с приобретения «Карьеры проститутки».
– Хех, первую из них мистер Белл подарил мне.
– Проныра рассчитывает, что вы вернетесь за остальными. Кстати, надеюсь, вы не переплатили. Они стоят по два пенса за штуку, – сказал мистер Джентль.
– Нет-нет, все в порядке, все было честно, – заверил юноша Аглечана.
За разговором они вышли на площадь. Мистер Джентль нанял извозчика с закрытой коляской. Он отворил дверцу и жестом пригласил Кирилла Карловича.
– Нам по пути, – пояснил Аглечан. – Я буду проезжать мимо русской миссии. А заодно расскажу вам кое-что по поводу мистера Уотерстоуна.
Кирилл Карлович поднялся в коляску. Аглечан разместился рядом, постучал тростью, и они покатили.
– Мистер Полеский абсолютно уверен, что мистер Уотерстоун – убийца. Кстати, мистер Полеский восхищен вами. Вы увидели то, что ускользнуло от внимания всех остальных.
– А вы сказали ему, что мистер Уотерстоун невиновен? – спросил князь Карачев.
– Нет, не сказал, – несколько помедлив, ответил Аглечан. – Какое ему дело. Вы не волнуйтесь, я сейчас же отправлюсь на Боу-стрит и найду мистера Хемсворта. Мы с ним знакомы. Мне доводилось выручать некоторых джентльменов, по глупости попадавших в его лапы.
Кирилл Карлович подумал о том, что судьба мистера Уотерстоуна не должна заслонять более важное дело. Он решил воспользоваться случаем и разговорить Аглечана о негоциях с поляками. Князь Карачев вспомнил о таком странном факте, как то, что он и пан Огиньский приходились друг другу невероятно дальними, но все-таки родственниками.
– Я слышал, что пан Полеский поддерживает связи с паном Михалом Клеофасом Огиньским, – сказал молодой человек.
– Возможно. А что же в этом такого? – равнодушно обронил мистер Джентль.
– Вообразите, пан Огиньский и я имеем общего предка, – Кирилл Карлович посмотрел на Аглечана.
Тот заметил, что юноша хочет пробудить в нем любопытство, и решил подыграть:
– Вот как! У вас польские корни?
– Нет-нет, что вы? – фыркнул Кирилл Карлович. – Венгерские, уж если на то пошло.
– Венгерские? – Аглечан удивился уже неподдельно.
– И наш род, и род Огиньских берет свое начало от Рюрика, – сказал князь Карачев.
– Ах, вот оно что, – мистер Джентль подавил зевок и промолвил: – Из русской элиты разве что императрица не может похвастаться происхождением от Рюрика. Все остальные, кого ни спроси, так Рюрик, если не его самого, так его отца непременно на коленях качал.