– Про остальных говорить не буду, а про себя знаю наверняка, – поддавшись чувству, произнес князь Карачев.
Слова Аглечана задели его самолюбие. Юноша думал о том, что нужно придержать пыл, но не мог совладать с собой.
– В нашей семье хранятся документы, по которым прослеживается родословная от самого Рюрика, – заявил он.
– Ну, хорошо-хорошо, – согласился мистер Джентль.
– Из этих бумаг ясно, что Аскольд, княживший в Киеве, был сыном Рюрика. Один из сыновей Аскольда, имя которого не сохранилось, а только прозвище, – а о прозвище я скажу чуть позже, – так вот один из сыновей Аскольда был женат на дочери надьфейеделема Альмоша…
– А это кто? – нахмурился Аглечан.
Кирилл Карлович видел, что тот прилагает усилия, чтобы не потерять нить повествования.
– Надьфейеделем – это, считайте, великий князь. Альмош возглавлял мадьярские племена. Когда явился новгородский князь Олег и убил Аскольда и Дирка, Альмош со своими племенами взял Киев в осаду, чтобы отомстить князю Олегу.
– Вот как, – обронил мистер Джентль.
Глаза Аглечана просветлели, словно история собеседника свернула на знакомое русло и стала понятной.
– Князь Олег откупился от Альмоша. По договору мадьяры отступили от Киева и обязались уйти за Карпаты. Но великий князь Альмош настоял на том, чтобы на могиле Аскольда возвели храм святого Николая…
– Позвольте, – Аглечан поднял руку, – но в каком году все это происходило? Я помню, что христианство на Руси появилось намного позже.
– Вы правы, – ответил Кирилл Карлович. – Русь крестилась спустя сто лет. Но и Аскольд, и вождь мадьяр Альмош были христианами. Патриарх Константинопольский Фотий I крестил их.
– Фотий I, – повторил мистер Джентль. – Тот, чьими учениками были Кирилл и Мефодий.
Аглечан смотрел на собеседника с живым интересом. Воодушевленный Кирилл Карлович продолжил:
– По договору князя Олега и великого князя Альмоша сын Аскольда и его жена, дочь Альмоша, оставались в Киеве для присмотра за храмом Святого Николая и могилой Аскольда. Так вот. Самым большим церковным праздником в храме было Рождество. По-венгерски, Рождество – Кóрачонь. Отсюда мой далекий предок получил прозвище Карачун, а от него пошла наша фамилия, Карачевы.
– Все это записано в древних бумагах? – спросил Аглечан.
Теперь его голос звучал уважительно.
– Бумаги хранятся у нас, – сказал князь Карачев.
– А вы и венгерский язык знаете? – поинтересовался мистер Джентль.
– Пока нет, – вздохнул Кирилл Карлович. – Но хочу найти учителя и выучить.
Коляска остановилась на углу Харли-Стрит и Менсфилд-Мьюз.
– Что ж, – промолвил Аглечан, – до свидания, князь. Теперь я знаю, вы, действительно, Рюрикович. А по поводу мистера Уотерстоуна будьте покойны, я сделаю все, что смогу.
Кирилл Карлович спустился на землю. Он оказался перед особняком Воронцова. Коляска покатила прочь.
«Как же ему было по пути сюда, если он собрался сейчас же в судейскую контору на Боу-стрит? – задался вопросом Кирилл Карлович. – И вообще! Многие ли англичане знают, где находится русская миссия? А я-то хорош! Пустился хвастать родословной. А ничего нужного так и не узнал».
Кирилл Карлович оставил гравюры у дворецкого и отправился обратно. Он расспросил лавочников и по их подсказкам разыскал констебля. При появлении князя мистеру Миллеру показалось, что над Лестер-сквер сгустились грозовые тучи. Бороться с явлением природы было невозможно. Оставалось смириться с неизбежным.
– Напрасно вы защищаете мистера Уотерстоуна, – сказал Миллер. – Этот упрямый злодей все отрицает…
– Я вам говорю, он не виновен, – ответил князь Карачев.
– Пожалуй, вы правы в том, что он не убивал мистера Зиборского…
– Так почему же его не отпустят? – удивился князь.
– Если не он сам, значит, Зиборского убил его друг, – мистер Миллер улыбнулся.
Кирилл Карлович призадумался. Мысль о том, что непосредственным исполнителем убийства мог быть не сам мистер Уотерстоун, не приходила ему в голову. Приятель рыжего Билла, более сдержанный, чем он сам, мог разделаться с паном Зиборским.
Мистер Миллер с удовольствием наблюдал за князем. Констебль рассчитывал, что русский юноша сделает правильные умозаключения.
– Мистер Уотерстоун виновен. Ваш черный слуга слышал его разговор с товарищем, с которым они провернули это дельце. Кто-то заплатил им за убийство этого поляка, – сказал мистер Миллер.
Кирилл Карлович вспомнил разговор с панной Ласоцкой. Амалия дала понять, что считает убийцами Тадеуша Дромлевичова и Яцека Пшибылу.
– Рыжий черт упрямится! – продолжил мистер Миллер. – Делает вид, будто не понимает, о чем его спрашивают…
– Мы должны найти его дружка, – объявил князь Карачев.
– Кто это мы? – со стоическим спокойствием спросил констебль.
– Вы и я, у каждого из нас свой долг. Я должен убедиться, что дело обстоит именно так. А иначе буду считать, что по моей вине человек ни за что пропадает.
– Мы справимся без вас. Вы достаточно помогли нам, – промолвил констебль.
Пропустив его реплику мимо ушей, Кирилл Карлович сказал:
– Вы говорили, что здесь есть какой-то Старый Костоправ, король воров.
– И что?