Кирилл Карлович двинул типу с картами кулаком в ухо. Громила перевернулся вместе с креслом. Князь схватил его, треснул головой об стол, а затем еще пару раз врезал кулаком по зубам. Тип без чувств свалился на пол.
– Мы скоро вернемся, мистер Хилл, – сказал юноша Старому Костоправу. – Будет лучше, если к этому времени вы узнаете имя приятеля мистера Уотерстоуна.
Кирилл Карлович развернулся и покинул помещение. Мальчишки кинулись на помощь избитому.
– Да кто он такой? – вымолвил Старый Костоправ.
– Мой переводчик, – ответил оправившийся от изумления мистер Миллер.
Констебль, полный решимости призвать юного князя к порядку, покинул пристанище Старого Костоправа. Кирилл Карлович ждал на улице. Не успел мистер Миллер слова вымолвить, как юноша обрушился на него с упреками.
– Послушайте! – возмутился князь. – Вы представитель власти или кто? Почему вы лебезите перед отребьем? Они должны от страха помирать при упоминании вашего имени. А кто слово скажет, по роже! Чтобы зубы вылетели!
– Мы в Лондоне, а не в диком поле! – ответил констебль.
– Так что же, в Лондоне правят разбойники?
– В Лондоне правит закон.
– Не вижу, чтобы закон тут правил, – буркнул князь.
– Впредь попрошу,.. – возмущенным тоном произнес констебль.
Закончить он не успел. Какой-то субъект выбежал из-за угла и закричал:
– Миллер! Миллер! Нэнси Уотерстоун убили!
Мистер Миллер растолкал зевак перед входом в пансион и прошел внутрь. Кирилл Карлович последовал за констеблем.
Все семейство Полеских и панна Ласоцкая находились внизу.
– Черт знает, что тут творится! – буркнул старый князь.
Кирилл Карлович перевел его слова для мистера Миллера.
– Да уж, метко сказано, – с горькой улыбкой сказал констебль.
Князь Карачев переглянулся с Амалией. Девушка была напугана. Марек то и дело хватался за голову. От переживаний он даже никак не проявил ревность, хотя заметил, как Кирилл Карлович обменивался взглядами с девушкой.
– После ареста мужа она совершенно перестала что-либо делать, – посетовал пан Полеский Старший. – Я спустился сюда. Я хотел напомнить, что мы платим ей деньги. И застал ее бездыханной…
Кирилл Карлович пересказал слова старого князя констеблю. Мистер Миллер кивнул и открыл дверь в хозяйскую спальню.
Миссис Уотерстоун лежала на постели, безвольно разбросав руки и запрокинув голову. Кирилл Карлович содрогнулся, увидев разверстый рот, полуокрытые глаза с закатившимися зрачками и ввалившиеся щеки. Князь с отвращением подумал о том, что в момент знакомства находил в миссис Уотерстоун некую привлекательность.
На столике у кровати стояли открытая бутылка и стакан. Мистер Миллер понюхал горлышко и сказал:
– Нужно послать за доктором.
Он обвел взглядом растерянные лица жильцов и вздохнул, сообразив, что поляки не поняли его слов.
– Князь, скажите им, чтобы ничего не трогали. А мы пойдем за доктором, – сказал мистер Миллер.
Констебль думал о том, что предстоит вновь разбираться с польскими эмигрантами. Теперь русский князь оказался кстати. Только нужно было обуздать его нрав, чтобы он ограничился обязанностями переводчика и не путался под ногами. Однако к досаде Тома Миллера планы Кирилла Карловича приняли новое направление.
Из толпы вынырнул Петюня.
– Сэр, отследил я того господина, – сообщил он.
– И что? – спросил Кирилл Карлович.
– Он пошел в дом к одному мистеру, – Петюня метнул взгляд на констебля, понизил голос и добавил: – А я прежде уже видел этого господина. Он заходил в тот самый дом, где вы только что были.
– Ты хочешь сказать, что тот, за кем я поручил проследить, сейчас в гостях у того, кто бывал в доме миссис Уотерстоун! – удивился князь Карачев.
– Вот-вот! – подтвердил Петюня.
– Что вы там шепчетесь? – обронил констебль.
– Я рассказал, что миссис Уотерстоун убили, – сказал Кирилл Карлович.
– Убили, – повторил Петюня с удивлением.
Впрочем, эмоции его не были слишком сильными, поскольку совсем недавно он знать не знал, кто такая миссис Уотерстоун.
– Не думаю, что ее убили, – сказал констебль и, тяжело вздохнув, пояснил: – Я думаю, она просто умерла. Сердце не выдержало. За мужа переживала.
Кирилл Карлович помрачнел. Мистер Миллер, скорее всего, был прав. В комнате миссис Уотерстоун никаких следов борьбы не было. Крови тоже не было.
– Сейчас врач посмотрит и точно скажет, – добавил констебль.
Князю Карачеву почудилось, будто его собственное сердце сдавило когтями чудовище. Он по ошибке обвинил мистера Уотерстоуна в преступлении. Теперь смерть супруги рыжего Билла оказалась на его совести. Даже добившись освобождения мистера Уотерстоуна, князь не исправит содеянного. Рыжий Билл не простит его. Да и будет ли мила ему свобода.
Кирилл Карлович почувствовал боль в груди, в глазах потемнело, ночь сгустилась над ним, черная ночь с чистым небом без единого облачка; но в чистом черном небе ни одна звездочка не сияла – все отвернулись.
Он вспомнил о Мегги и решил, что должен непременно добиться освобождения рыжего Билла.
– Вот что, Петюня, веди меня к тому дому, – приказал он.
– Извольте, сэр, – с готовностью ответил слуга.