Безопасность — это было слово, которое она больше не могла вспомнить. Она начала печатать «Спасибо, что спросил», но остановилась, не зная, что ее слова значат для него.
С болью в сердце она пожелала на мгновение стать Бет. Ее сестра знала о мальчиках гораздо больше. Она поняла бы, говорит ли Дэнни с нежностью или просто из вежливости. И она поняла бы, что означало желание Агнес пересчитать веснушки на его носу и узнать их количество.
Агнес смотрела на экран до тех пор, пока вода в душе не стала настолько холодной, что охладила воздух.
Агнес ощутила его отсутствие как физическую боль.
Зная, что не сможет заснуть, она пролистала Пангею.
Она снова почувствовала, что Бог хочет ей что-то показать. Хочет, чтобы она увидела.
Подростки стояли перед огромной статуей в Китае. Девушка потягивала кофе в ресторане. Блюда готовились из диковинных ингредиентов, а подростки бренчали на инструментах, которых она никогда не видела. История о церковной молодежной группе, собиравшей деньги для бездомных, поразила ее, потому что Пророк всегда говорил, что церкви Чужаков — это рассадники эгоизма и греха.
Внутри этого вызывающего клаустрофобию трейлера Агнес чувствовала, как ее мир расширяется с головокружительной скоростью. Она никак не могла насытиться. За Ред-Криком было гораздо больше мира, чем она могла себе представить. Гораздо больше жизни.
Но ещё тот мир сражался с Петрой. Она улавливала проблески вируса в устрашающих посланиях, молитвах и мольбах.
Но Агнес не боялась за этих незнакомцев. Она верила в их мир с его школами и учеными. В конце концов, они решат проблему Петры.
Она должна была верить в это, несмотря на фотографии горящего здания суда, пылающего человеческого двора или статьи, предсказывающие голод. Она только что узнала о происходящем Извне; было бы несправедливо по отношению к ее братьям и сестрам, если бы все так и закончилось, не успев толком начаться.
Она поспешно закрыла тревожное сообщение. Убрала его совсем.
Она не игнорировала тьму Извне, совсем нет. Она просто хотела впитать в себя немного больше надежды — немного больше хорошего, — пока готовилась к побегу.
Она вернулась к рассказу о подростковой спортивной команде.
Она читала часами, и хотя в ванной было темно, ее разум пылал яркими красками и неистребимым светом.
Скоро наступит ночь пламени и адских мук.
Чужаки искупят свое зло кровью и болью.
Наизнанку и вверх тормашками.
Вот на что сейчас был похож мир Агнес. То, что когда-то было святым — Пророк и его патриархи — казалось ужасом, а то, что когда-то было ужасным — жизнь Извне — теперь казалось убежищем.
Как она могла быть настолько слепа?
В Пангее она видела, как люди выглядят, когда они свободны, как полны неосторожной радости их глаза. Мэри, Фейт, Сэм и Иезекииль могли бы когда-нибудь стать такими же, как они. Вместо этого они были здесь, а Ред-Крик искажал их.
Но проблема была в том, что они хотели остаться.
— Сэм, ты когда-нибудь хотел увидеть Извне?
— Ты имеешь в виду, все это зло, и секс, и грех? Ни за что!
— Да, отвратительно, — эхом отозвались близнецы.
— Но что, если все не так плохо, как мы думаем? А что, если там есть хорошие люди?
— Это не имеет значения, — сказала Мэри. — Они все скоро умрут. Грешники. Как цыплята на костре.
Фейт рассмеялась.
— Туда им и дорога!
А потом появилась Бет. Упрямая, глупая, испуганная Бет.
После вечерней молитвы отец объявил, что она выйдет замуж в следующее воскресенье.
Посреди ночи Агнес щипала ее до тех пор, пока она не перестала притворяться спящей.
— Господи, Агнес, что случилось?
Агнес приподнялась на локте и спросила:
— Ты действительно хочешь выйти за него замуж?
