Агнешка задевает ногой катящуюся по полу пустую бутылку и, не закончив па, бессильно повисает в объятиях Балча. Вся комната кружится у нее перед глазами, кружится распахнутая дверь в ее комнату, кружатся, приближаясь, фигуры троих ее друзей. Стах бежит к ней, что-то крича, вырывает ее из цепких рук Балча. Грохочет выстрел — и гаснет свет, с легким звяканьем сыплются осколки разбитой лампочки. Балч отпускает Агнешку и врезается в толпу дерущихся. В дверях, ведущих на крыльцо, толчея, оттуда доносится шум драки и умоляющие крики хробжичан, которых волокут на улицу. Агнешка, еще не опомнившись после сумасшедшего танца, покорно позволяет Стаху увести себя. Едва все четверо успели войти в комнату, как о противоположную стену со звоном разбивается брошенный им вдогонку кусок стекла. Испугавшись, они запирают дверь. Бежать через окно! Иза сует Агнешке упакованный несессер и выскакивает первой. Стах и Толек помогают Агнешке. И наконец все подбегают к мотоциклам.
Поодаль в темноте, в слепой, ожесточенной драке мечутся тени. Слышны удары, приглушенные проклятия, стоны — и из этого шума вдруг вырывается высокий, испуганный, сотрясаемый рыданиями вопль:
— Люди-и-и!
— Пустите меня! Отец! Папа! — Это отчаянно кричит Ромек.
Агнешка вырывается из рук Стаха, готовая броситься навстречу этим жалобным призывам о помощи. Стах удерживает ее и толкает, едва не опрокидывая, на мотоцикл.
— Скорее!
— Их надо спасти!
— Сумасшедшая! Садись же!
Дружно взревели моторы двух мотоциклов. Два пучка света. Подскакивают от рывка головы Изы и Толека. Клубок человеческих тел, словно оживший ком пепла, катится к озеру. Вот уже готов устремиться вперед и второй мотоцикл — Агнешка никак не может пристроить несессер. Внезапно молнией мелькает мысль: «Колумб»! Ее кораблик, подвешенный к лампе.
— Остановись.
— Только побыстрее!
Агнешка соскальзывает с седла, теряет равновесие, чуть не падает и слышит, как, тормозя, выругался Стах. Кто-то поддерживает ее и поворачивает к себе лицом. Кто — она почувствовала секундой раньше, чем узнала.
— Ну иди же! — со злостью подгоняет Стах.
Он оглянулся и на миг замер. У Агнешки нет сил ни ответить ему, ни шевельнуться. Проходит несколько секунд, долгих, словно бесконечный мучительный сон, когда никак не можешь проснуться. Потом пронзительное завывание мотора, дрожащий сноп света над дорожкой и гневный возглас:
— Ты сама этого хотела!
Уехал. Черный силуэт, окутанный ревом и рычанием, вспарывает темноту ослепительно-ярким лучом и исчезает в ночи. Еще какое-то время скользит по крышам и кронам деревьев слабый отсвет, но и он постепенно тает.
Балч нагибается, поднимает упавший несессер и через окно закидывает его в Агнешкину комнату.
— Чего ж вы не убежали с этим мальчиком? — тихо, тепло, почти задушевно спрашивает он. — Я ведь вас не удерживал, а мальчик просил.
Ошеломленная Агнешка не понимает ни его слов, ни того, что произошло. Постепенно в воспаленном мозгу проясняются воспоминания, образы.
— Там… их потащили к воде… убивают… — И с криком, с отчаянием: — Сделайте же что-нибудь!
Балч, склонив голову набок, беззвучно смеется.
— Совесть заговорила. А ведь чуть было не прозевала.
— Вы слышите? Дерутся. Спасите их! Запретите!
— Не нужно. Не убивают — не убьют. Сердце стучит ровно. Пульс в норме.
— Чудовище!
— И вы это говорите. Браво. Учительница по призванию. Трудный пост почетен. Вот именно. Забудем о войне, завтра будет лучше. Превосходно. Вы показали, как это делается. С этим Колумбом на мотоцикле. Сначала прогулочка на пляж, один на один, а потом деру. Мальчишка — черт с ним. Но вы… Некрасиво, пани Жванец. Стыдно. Одно только могу сказать: танцуете вы, как балерина.
Под градом насмешек замешательство Агнешки сменяется гневом.
— А вы? А вы что? — торопливо, захлебываясь от возбуждения, говорит она. — Какое вы имеете право меня обвинять, оскорблять? Меня и моих гостей. Во что вы превратили школу? В притон. Во что вы превратили людей? Это же сброд. Ни одного своего обещания вы не сдержали, ни одного! Ах да, вы представили меня родителям, спасибо. Вы меня считаете полной идиоткой. Занятия с девяти утра — о боже! Школьная инспекция! Неужели вы думаете, что после такой вашей агитации и после всего, что было, в эту ш к о л у придет хоть один ребенок?
Балч выслушивает ее резкие нападки с явным удовольствием, но, когда она высказывает свои сомнения, живо возражает:
— Будет школа, и дети будут. А вам советую отдохнуть после… танцев. Вы идете к себе? Проводить вас? Каким путем? Через бальный зал? Через окно? Через мою квартиру?
— Оставьте меня в покое.
— Как хотите.
