— Это я образно выразился, фройляйн! Но вы удачно подметили главное — законов много разных. И некоторые из них если даже не противоречат друг другу, то оставляют поле для маневра. Главное — выстроить непробиваемую позицию для встречного иска, а дальше господин Эрхард тысячу раз подумает, стоит ли с нами связываться… Поэтому предлагаю еще по чуть-чуть на дорожку и завтра в полдень жду у себя в конторе. Я снял второй этаж над «Хромым пони». Вывеску с утра должны прибить над входом.
— Хорошо. Согласна и с «чуть-чуть», и насчет визита.
Отличное настроение у судьи держалось сутки. Ровно с момента, как он присудил шраф и до обеда на следующий день, когда прибежал писарь и возбужденно зашептал на ухо:
— Дикарка час назад к понаехавшему пришла! Ну тот, кто бумаги от графа предоставил о практике. Значит, видели ее, как в контору входила и мешок тащила с собой.
— В мешке звенело? — попытался предположить хорошее развитие событий герр Эрхард. Мало ли — вдруг, новенький решил себе охрану подобрать на всякий случай и по этому поводу попойку организует?
— Не. Из мешка кусок папируса торчал. Похоже, с бумагами пришла.
— С бумагами? — пятая точка взвыла от ощущения предстоящих неприятностей. Чтобы Чумная Повитуха и возилась с макулатурой — это из разряда мистики. Поэтому надо срочно решать, через кого из работников «Пони» можно навести справки. Требуется понять, что за гадость задумал стряпчий. И не пора ли его прибить по-тихому, пока он не развернулся в полную силу.
Но на следующий день судья чуть-чуть успокоился. Потому что парочка жалобщиков пришла вместе и занудливо стала уточнять детали вынесенного решения. Кто именно подал иск. И какие повреждения задокументировали. И что именно в лавке сломали, когда одним бедолагой стену прошибали. И еще, еще. Улыбчивый сутяжник аккуратно все это записывал, не прекращая улыбаться на все стороны и многокрано принося извинения за доставленные неудобства. Агнесса молчала, недобро зыркая по сторонам. Напоследок, когда с кипой листов засобирались на выход, изобразила книксен и утопала на улицу, вышагивая, словно лом проглотила.
— Фух, пронесло, — обрадовался глава местной законодательно-карательной власти и вечером с удовольствием оприходовал припасенную бутылку красного вина под зажаренную утку. Чувство опасности молчало, две золотых монеты в кошельке радовали сердце и обещали кучу приятных развлечений в ближайшие дни.
Первый раскат грома прозвучал утром. Эйван Эац вышел из конторы, взобрался на помост вместо глашатая и громким голосом объявил народу, спешившему по делам:
— Добрые граждане славного города Ульма! Сегодня я, официальный представитель непорочной девицы Агнессы, монахини ордена Братства искоренителей нечисти, объявляю! Следуя законам благословенной Священной Римской империи германской нации и графства нашего, вкупе с королевскими эдиктами о борье с ересью и хулой на Мать Церковь, подаю официальную жалобу местной власти по следующим пунктам!.. Служащие управы и секретари судебного архива обвиняются в святотатстве, сговоре и мошенничестве с целью сокрытия преступления, клевете и вымогательстве! Учитывая серьезность выявленной скверны, я составил подробную жалобу, которую в полдень вручу господину Эрхарду, главному судье славного Ульма. Если достопочтимый господин посчитает невозможным вынести справедливое решение, то по законам рассматривать собранные факты будет уже церковный Трибунал.
В полдень в зале мест свободных не было, зеваки сидели буквально друг у друга на головах.
Распахнулись двери и по узкому проходу важно прошествовал стряпчий в парчовом черном костюме, модном берете со страусиновым пером и с толстой золотой цепью на груди. Агнесса чинно следовала за ним в любимом красном одеянии, держа снятую серебрянную маску на сгибе левой руки. Устроившись на скамье за столом напротив мрачного судьи, Эйван Эац громким голосом начал:
— Достопочтимый суд! Разбирая жалобу моей клиентки, я вчера собрал необходимую информацию. И факты, которые мне открылись, поведали о ереси, которая завелась среди нас… С вашего разрешения, не буду отнимать время у многоуважаемой публики и перейду сразу к сути дела… Итак. Трое жителей города заявили, о чем сделаны официальные записи в архивных документах, что им не понравилась фраза «суки толстожопые и клопы вонючие». Это было признано огульным обвинением. На что данные господа матерно высказали свое мнение о личных качествах непорочной девицы Агнессы. Я не буду это повторять вслух, прошу только обратить внимание на пункты два и три в копии, которую я предоставил. Все факты, указанные в жалобе, выписаны из официальных судебных докуметов вчера в вашем присутствии, ваша честь.
Бегло просмотрев поданные листы, толстяк в завитом парике кивнул. Пока вроде все совпадало буква в букву, как и обсуждали.