— Нет, составить нужное я смогу. На один лист уйдет где-то полдня работы с гравюрой. Просто как потом это все переписать? Люди нужны. Время. Деньги…
— Людей у меня нет, есть только ты. Зато есть золота немного и голова. Я среди понимающих мастеров по делам пробегала и одну штуку подсмотрела. Где это у меня…
Раскрыв сумку, Повитуха порылась внутри и добыла небольшую железную пластину, флягу из тыквы с заткнутой пробкой и кусок воска, похожий на толстый стилус. Протянув все монаху, гостья скомандовала:
— Нарисуй мне кабана. Вот этой штукой по железке. Только без штриховки, толстыми линиями.
Взяв в руки «карандаш», переписчик буквально за минуту изобразил нужное. Зверь выглядел — почти полная копия с убранного листка.
— Так. Теперь давай положим на тряпку и сверху посыплем угольной крошкой из фляги. Посыплем, еще… Лишнее стряхнем. Видишь? Уголь остался только на линиях. Берем чистый лист, кладем сверху и вот этой скалкой… Хорошая скалка, в пекарне нашла… Что получилось?
Эрдаффель соображал быстро.
— Оттиск получился. Смажется, правда. Но если надо, можно так сразу несколько листов размножить.
— Именно. Насчет смажется — уголь заменим на краситель. Есть дома умельцы, кто так чернила сушеные хранит на складах. Добавить теплого уксуса чуть-чуть и все, с бумаги никакой водой не смыть… Типографий заброшенных по округе только я штук пять знаю. Собрать станок, буквицы для набора. И знай печатай, только успевай листочки менять. С картинками.
Задумавшись, Эрвин поглаживал пластинку, прикидывая варианты. Наконец попробовал предостеречь воодушевленную гостью от возможных будущих проблем:
— Я пытался так новости продавать. Даже по крейцеру никто листок брать не хотел. И читать умеют немногие. У меня получалось всего шесть копий по городу раздать.
— Потому что новости запросто можно в кабаке услышать или на рынке. А вот бестиарий — это серьезно. Если возьмешься, я тебе место дома выбью. Будешь жить на полном коште и цвельфер в месяц на личные нужды.
Услышав о будущем проекте, монах заинтересовался:
— Вообще-то я два цвельфера в месяц могу заработать, если справки разные крестьянам оформлять и копии таможенных «сказок» для купцов.
— Само собой. Только я сомневаюсь, что тебя другие помощники на эту хлебную поляну пустят. Иначе не сидел бы на хлебе и воде… Эрвин, у тебя талант. И я думаю, что если мы главную проблему с книгами сможем разрешить, то дальше ты развернешься в полную силу… Читать не умеют? Присылай в любую городскую управу газету, пусть вывешивают на лобном месте и глашатай читает. Кто грамотный — сам осилит. Остальным — достаточно поближе к помосту протолкаться…
— Газету?
— Ага. Осядешь на одном месте, сможешь любые новости по всей Империи рассылать. Имя себе сделаешь. Ради этого можно даже бесплатно печататься. А для желающих внизу — объявления. Кто что продать или купить хочет. Это уже — за тот же крейцер. Торговцы не обеднеют. Если дело пойдет — хоть вообще отдельный листок под это дело запустишь.
На следующее утро Эрвин Эрдаффель с официальной бумагой «отправлен от греха куда подальше» сидел на пассажирском сиденье и прижимал к груди тощий мешок с пожитками. Монах решил, что в местных холодных кельях он вряд ли добьется чего-то серьезного. А вот в непонятном «там» шансы на успех явно были больше ноля. Ну, так Агнесса говорила. А Сестры не врут.
Чумную Повитуху проезжавшая мимо представительная делегация нашла в сарае. Госпожа Хаффна как раз закончила с наведением порядка в одной удаленной епархии и по дороге заглянула в монастырь. Исключительно посмотреть, чем в приграничье заняты, как там с вялотекущим разгаблением чужих захоронок дела обстоят и не собираются ли отчебучить еще что-нибудь эдакое.
Узрев перед собой главу церковного Трибунала, отец настоятель на пару минут впал в ступор. Из спутанного восприятия действительности вывалился только после того, как ему третий раз в ухо прокричали, что не по его душу и надо бы бабушку разместить с дороги. Поняв, что жизнь не закончилась, тут же засуетился — теплая келья, личная перина, вереница бутылок и двое послушниц в помощь были организованы моментально.
— А где ваша развеселая девочка? Что-то тихо, никто на нее последний месяц кляузы не строчит. Даже подозрительно.
— Вон в том углу, рядом с кузней. Мы там раньше свиней держали, но Агнесса под себя забрала, все вычистила и большую часть времени теперь дома проводит.
— Как интересно. И чем в этот раз озабочена? Карамультук какой-то особенный изобретает?
— Нет, госпожа Хаффна. Букварь зубрит. Говорит, обидно ей, что пишет с ошибками.
Теперь на секунду заколдобилась милая бабушка. Потому что вроде как все сказано в ответ правильно, но как это приделать к лучшему церковному головорезу в местных краях — непонятно.
— Я должна это увидеть.