— Да всю округу сожрали. Только не сразу, а потихоньку. Поэтому кладбища там на каждом шагу. И мелочи разной туманной без счета. Вроде даже крупные духи попадаются, отожрались за это время.
— Отлично, как раз нам подойдет.
— Как отлавливать будешь?
Повитуха ткнула пальцем во второй панцер, где в широком кузове торчали железные бочки со сложенными лапами:
— Нам знающий мастер самоходных «пауков» смастерил. Двое младших сеть натягивают и бегут, загребая все по дороге. Там руны наложены и банки с намоленными заклятьями. Долбит по умертвиям — только кувыркаться кверх зубами успевают. Я следом, с готовой тарой. Щипчиками беру голубчиков и складываю. Крышку закрыла, как напихала под горлышко, можно следующих принимать.
— И сколько за день набрать успеваешь? — заинтересовалась Хельга.
— За пару часов сотню запросто наколачиваем.
— Сотню⁈ — верный оруженосец амазонки недоверчиво выпучилась, затем поглядела, как парочка молодых монахинь сортирует кучу тяжелых стеклянных банок в телеге и закрыла рот.
— Если кладбище раньше не потрошили, то да. Сотню можно собрать. Чаще мелочь, но иногда и что-то серьезное отлавливаем. А вы как духов гоняете?
Нарита с грустью продемонстрировала мухобойку — оплетенный колючей проволокой «блин» на длинной ручке.
— А догоняете как? Они же драпают при любой возможности?
— Верхом на нёсу. Любого духа догонит.
Таких «вьючных» зверюг Агнесса раньше не видела. Нет, читала в хрониках о диких птицах откуда-то из-за африканских пустынь. Якобы местные племена пытаются приручать вместо лошадей, но вживую увидеть!..
Высотой в холке в полтора метра, с огромной башкой и вытянутой зубастой пастью. Да, от таких и более серьезные монстры предпочтут рвануть как можно быстрее, что уж про умертвий говорить.
— У меня про запас и сети есть, и склянки с заклятьями. Могу подарить.
— Не жалко?
— С чего бы вдруг? Вы ко мне с открытым сердцем, я тоже рада поделиться.
— Тогда с общей охоты вся добыча тебе. Мы потом еще догребем, если понадобится.
— Согласна. Выдвигаемся?
Округу Шалона геноцидили три дня. Сначала редкая цепь амазонок на курицах-переростках пугала дымные клубки умертвий, заставляя сбиться в кучу и двинуться в сторону от шумной кодлы. После чего из-за ближайших кустов на «пауках» выскакивали Хулда с Франциской, верхом на механических шестилапых «конях». Сетью загребали духов, которые получив сияющий разряд, валились в траву мутными комками. Следом неспешно рысила Агнесса и еще три молодых дамы, сгребая щипцами на длинных ручках ошарашенную нечисть, складируя в банки. Закрыть крышку, оставить на месте, двинуться дальше. Через час тару аккуратно грузили на подогнанные панцеркрафтвагены с телегами, выруливали на дорогу и катили к следующему кладбищу.
Когда вернулись в Реймс, у прагматичной Повитухи запасов стреноженной дряни хватало на пять полномасштабных войн и еще с десяток мелких набегов по всем соседям.
Дабы хорошенько расслабиться, закатили пир, который с пирушки плавно перешел в дикую пьянку и уже далеко за полночь скатился в оргию с танцами голышом, прыжками над разведенным кострами и задушевными «ты меня уважаешь». Последнее, что запомнила Агнесса, это как ее воспитанницы кормили нёсу, заталкивая птице в пасть кусок кабаньей ноги. Обожравшаяся тварь упорно мотала башкой, за что получала между глаз окороком и монахини старательно разжимали сцепленные клыки «ну скушай еще кусочек, зараза, в нас уже не лезет».
Утром Хельга с гостьей обе стояли под ледяным водопадом, пытаясь прийти в сознание. Остывшая за ночь вода из еле живого акведука старательно выгоняла остатки хмеля и помогала миру заиграть яркими красками.
— Не, в следующий раз так бухать без меня! — заявила Агнесса, выбравшись на сухой пятачок и завернувшись в плащ. — Конечно, эдакая кристальная чистота в башке, но здоровья больше не хватит.
— Прошу прощения, это мои подбили. Говорят — осилит сестра три шага или нет.
— Шаги? Какие шаги? Вроде за столом сидели.
— А, наши заморочки. По столешнице отмеряешь шаг, выстраиваешь в ряд кружки. Это — раз. Кто хочет к нам в отряд вступить, один шаг выпивает и потом из лука или аркебузы должен в яблоко на десяти шагах попасть.
— О как… А два?
— Это уже должность десятника. Ну и три — просто, когда душа очень просит.
Прикинув, сколько это получается кварт вина, Повитуха вздрогнула. Похоже, не ее одну иногда накрывало так, чтобы с церковной колокольни в пьяном беспамятстве псалмы орать.
— И что, чем мы закончили? Ничего не помню.
— Обе три шага вылакали. И Нарита еще подгадила, подальше ноги длиннющие раздвигала. Ничего, я придумаю, как поквитаться.
Тихо засмеявшись, Агнесса предложила:
— Вы когда в конце лета в сборный лагерь подъедете, запрети ей руки чужие ломать и рубить. Там рыцарей и прочих мужиков будет толпа. А у вояк все просто — видит титьку, надо пожамкать или в рот взять. Вот пусть ходит, народ смущает.
— Думаешь, её таким проймешь?
— Это первые полчаса забавно. А потом начинает дико бесить. Особенно, если в морду бить нельзя.
Подумав, Хельга признала, что месть будет страшной.