В девять часов утра к зданию подъехала колонна полицейских автомобилей, в одном из которых сидел Кан Хесон. Около здания суда началась невообразимая суматоха. Поклонники собрались, скандируя имя ведущего, с ними столкнулись репортеры и сопровождающие их сотрудники телеканалов, начался беспорядок. Полицейский вывел закованного в наручники Кан Хесона. Заключенный был одет в коричневую тюремную робу. В здание он смог попасть только после того, как переступил двух упавших на землю фанатов и оператора.
По просьбе Кан Хесона судебный процесс был проведен с участием присяжных. Господин Д. участвовал в качестве присяжного заседателя. Он являлся офисным работником примерно 40 лет и проживал в городе Намянчжу. По его словам, он впервые выступал в суде с присяжными. Я спросил, было ли что-нибудь запоминающееся в процессе вынесения приговора.
– Наверное, то, что Кан Хесон много плакал?
Вина телеведущего была неоспоримой, и ключевым моментом стало то, какой именно будет вынесен приговор. Адвокат Кан Хесона утверждал, что преступление было совершено полностью по указанию Ли Мингю, и в качестве доказательства даже предоставил текстовые сообщения из переписки между артистом и председателем. Обвинение, в свою очередь, представило отрывок из телефонного разговора, в ходе которого Кан Хесон дал конкретные инструкции Вон Чжэрён, чьими руками был отравлен Ян Чжуну, относительно метода и времени убийства, указав, что ведущий активно планировал и руководил всем делом. Очевидцы утверждали, что во время последнего заявления Кан Хесон так разрыдался, что не мог себя контролировать.
– Точно не помню, что он сказал. Вроде про то, как совершил много ошибок, умолял пощадить, клялся всю жизнь искупать грех – примерно так. Странная была картина. Всего несколько месяцев назад я видел Кан Хесона по телевизору, а тут он сидел в костюме заключенного и рыдал.
Господин Д. сказал, что первоначально судья рассматривал возможность пожизненного заключения, как рекомендовал прокурор, но изменил решение, увидев состояние Кан Хесона во время суда. Присяжные вынесли приговор в виде тридцати лет лишения свободы, и на основании этого суд первой инстанции приговорил артиста к указанному сроку. По заявлению судьи, обвиняемый Кан Хесон «тщательно продумал ход преступления, в том числе заранее указывал, какой препарат будет использоваться» и «занимал должность с большим социальным влиянием и совершил преступление исключительно ради личной выгоды». Хотя характер преступления был чрезвычайно серьезным, при принятии решения судом учитывался факт «психологического давления со стороны председателя Ли Мингю, занимавшего вышестоящую должность» и то, что подсудимый «долго размышлял» после подстрекательства к преступлению.
Приговор был вынесен в 22:00 в тот же день. Поклонники Кан Хесона в зале, а также ожидавшие перед зданием суда иностранные фанаты начали плакать, когда услышали новость о приговоре. Крики и стенания продолжались около часа, пока на место собрания не прибыла полиция после жалобы на нарушение тишины.
Неделю спустя состоялся суд по обвинению Со Ноа в пособничестве преступным действиям и шантаже. В итоге молодой человек был оправдан по обоим обвинениям из-за нехватки доказательств.
Ли Санмён (41 год, имя изменено) работал фельдшером в одной из сеульских пожарных частей. В тот вечер его отправили на вызов после сообщения о том, что человек не может дышать. Звонивший назвал адрес. Оказалось, их ждали в семиэтажном здании, расположенном на главной улице в центре города. Несмотря на обветшалый фасад без вывески, внутри строение выглядело иначе: на входе медиков встретил великолепный вестибюль с богато украшенным интерьером. Создавалось впечатление, что врачей перенесло в другой мир. Женщина в черном костюме провела фельдшера и его напарника в прямоугольную комнату без окон. На вид комнатка была площадью не больше десяти пхёнов[13]. В центре комнаты было сооружено небольшое возвышение наподобие сцены. Там лежал полураздетый мужчина. К счастью, он был в сознании, но на шее виднелись красные следы, будто его душили веревкой, а тело было усыпано серьезными ранами. Ли Санмён подбежал и проверил состояние потерпевшего, как вдруг чья-то рука грубо схватила фельдшера за плечо.
– Мне очень жаль, что вас вызвали. Должно быть, вы были заняты своими делами. Парень, как видите, просто в обморок упал. Думаю, мы все убедились, что он в порядке, так что можете идти.
«Ничего тут не в порядке», – подумал Ли Санмён, поочередно смотря то на находящегося в обмороке мужчину, который дышал из последних сил, то на громилу. Рука говорившего все еще сжимала плечо Ли Санмёна. Фельдшер наконец отвлекся от пострадавшего и заметил, что в комнате есть и другие люди. Позади крепкого мужчины, который медленно начал наступать на него, держа руку на плече, стояли два человека примерно такого же роста. Один из них был одет в яркую одежду, похожую на наряд для Хеллоуина. В противоположной стороне стоял диван, на котором сидели двое мужчин и одна женщина.
– С вами все хорошо?
