- Жаль, если это действительно так! – пробурчала я – Потому что наверняка, эта свадьба будет скукой смертной! Так что выступление лорда Маркаса могло бы оживить это тоскливое действо. Вот, к примеру, на свадьбе Полины ярким моментом была церемония вручения даров…
- Правда? – оживилась леди Грейс – И что же подарил твой папенька и его брат леди Лейтон?
- Ну, дядя Ангайд подарил моргенштерн из своей оружейной, мой папа предпочёл клинок с листовидной гардой, а кузен Роб – свой любимый фламберг – пожав плечами, ответила я – некое оживление на моё бракосочетание внесли побои на лице моего жениха. Тогда все гости дружно решили, что их нанёс отец. Но они ошибались, разумеется. На ребят напали нортманны.
- Да, дорогая – переглянувшись с супругой, сказал Эндрю – кажется, мы что-то слышали об этом. Ты знаешь, я думаю, что мальчикам здорово повезло тогда, ведь они остались в живых.
Чарли, который сидел тихо-тихо, молча закивал.
Завтрак неспешно продолжался, Чарли по-прежнему, старался не привлекать к себе повышенного внимания, молча жуя свой омлет. Пожалуй, он так бы и остался незамеченным, если бы не коварный вопрос своего отца:
- Кстати, сынок! – между прочим, упомянул Энюрю – Давненько я не видел в своём доме Грегори Белтейла. А ведь раньше он едва не жил в нашем доме. По здорову ли он?
Чарли торопился с тем, чтобы поскорее закончить завтрак, который стал затрагивать столь волнующие темы, и поэтому запихал в рот приличный кусок омлета. Так что вопрос лорда Эндрю застал его врасплох. Мальчишка неопределённо замотал головой, затем ещё активнее заработал челюстями, чувствуя направленные на него взгляды. Под конец он сделал мучительное глотательное движение и закашлялся.
Я с лёгким любопытством смотрела на жутко покрасневшего парня, который бессвязно бормотал извинения.
- Да… даже не знаю… - сиплым после кашля голосом выдал он, когда понял, что отвечать всё же придётся – думаю, что он вскоре навестит нас. Если вы не против, конечно.
- Можно подумать, он когда-то спрашивал наше одобрение – удивился мой свёкор, подняв брови домиком – во всяком случае, я не припомню момента, в котором бы ваш друг озаботился такими формальностями.
На круглом добродушном лице лорда Эндрю я заметила лёгкое любопытство и недоверие, а его супруга насторожилась и внимательно посмотрела на сына, который чувствовал себя не в своей тарелке, прекрасно осознавал, что окружающие это понимают, пытался придать себе максимально равнодушный вид, нервничал ещё больше, и оттого становилось только хуже.
- Дорогая Айлин! – решила перевести тему леди Грейс – Сегодня чудесная погода, не правда ли? Осень в этом году необычайно мягкая, как ты, должно быть, уже заметила. Не желаешь ли ты прогуляться? А то и прокатиться? Я полагаю, что ты, Чарли, будешь рад составить компанию нашей девочке.
Я улыбнулась так радостно, как только могла, а мой кавалер окончательно стушевался и забормотал, что он, вне всякого сомнения, чрезвычайно польщён оказанным ему доверием.
- Вот и славно! – подытожил Эндрю и деликатно добавил – Тем более что конюхи уже который раз жалуются на Ромашку. Говорят, что лошадь имеет непростой характер и они её опасаются.
- Какая гнусная ложь! – искренне возмутилась я подобным инсинуациям – Да эта самая смирная кобылка на свете! Ромашка просто… несколько пуглива и робка, потому и опасается незнакомых людей.
- Не буду спорить, Айлин! – по губам свёкра промелькнула вежливая улыбка, светлые глаза были полны ехидства – Ты знаешь, она была столь пуглива, что её пришлось отселить в самый дальний угол, где её не могли «пугать» другие животные. А всё дело в том, что она… так «напугалась» во время последней прогулки по загону, что разнесла в щепы часть изгороди загона и укусила двух жеребцов, волею случая оказавшихся неподалёку. Теперь она находится в одиночестве. Конюхи настаивают на том, чтобы только кормить её, да и то, со всеми предосторожностями.
Я была возмущена подобными обвинениями в адрес Ромашки, ведь она была самой смирной лошадкой среди тех, что водились в дядюшкиной конюшне. Но на прогулку согласилась. Давно стоило поговорить с этим мелким пакостником - Чарли.
Обговорив, что мы не станем далеко отъезжать от усадьбы, я отправилась переодеваться, наказав не приближаться к Ромашке, если уж местные конюхи такие робкие. Услышав в ответ: «Никто и не подумает даже подойти к твоей лошадке, не беспокойся, дорогая!», кивнула с удовлетворением, и уже через четверть часа стояла возле Ромашки и руководила конюхами, которые с некоторым недоверием пытались надеть на неё дамское седло.
Лошадь вела себя смирно, показывая мне свою заброшенность и сиротство. Я похлопала её по шее, сердечно попросила прощение за то, что давно не появлялась. Для того, чтобы показать свою любовь и привязанность Ромашка боднула меня в плечо, но я удержалась на ногах и торопливо вышла из конюшни.
