Наверно, она была домохозяйкой, потому что у нее было три дочери. Но я знаю, что, когда моя мама плакала, она могла нажать кнопку, и ей приносили платок! Они были очень богатыми людьми и жили на главной улице Ленинграда [на Невском проспекте].
Моя мать училась в России и получила диплом врача, и ее отец собирался премировать дочь поездкой в Европу. Она была всем обязана отцу. Он был врачом. И она приехала в Европу, потому что у нее был диплом. Сперва она поехала в Германию, в берлинский Институт Роберта Коха. А потом перебралась в Париж, в Пастеровский институт.
У меня есть фотография моих деда и бабушки. Я их не знала. Наверно, моя мама привезла это фото из России.
Нет, никогда. И когда умер ее отец, кто-то сказал моему папе: «Ты любишь свою жену?» Он сказал: «Да», и тогда ему сказали, чтобы он не отпускал ее на похороны в СССР, потому что она может не вернуться назад.
Роджер Саламон является кузеном Айн Рэнд. Он внук Сары Липски, одной из чикагских родственников, пригласивших мисс Рэнд в Америку в 1926 году.
Дата интервью: 5 июля 1996 года.
Скотт Макконнелл:
Роджер Саламон: У нас хранятся три книги с ее посвящениями, одно из которых, в частности, я считаю чрезвычайно ядовитым. Она сделала его в первой опубликованной ею книге,
Моя бабушка, Сара Сатрин [1885–1971], получала от Айн каждую опубликованную ею книгу. К несчастью, у меня остались только три.
Айн никогда не забывала тех, кто вызвал ее сюда. Она не считала, что на ней лежит какой-то долг; это было не в ее стиле, однако она ничего не забывала. В подаренном нам издании
Моя мать, Беатрис Колльер, перепечатывала ранние рукописи Айн. На этом большом фамильном снимке она находится рядом с Бартом Стоуном. Айн не слишком хорошо владела английским языком, хотя получила хорошее образование. В России они пользовались услугами частных учителей. Моя мать говорила, что вначале помогала Айн в этом отношении. Однажды она сказала мне: «Когда Айн приехала сюда, я печатала ее рукописи».
Моя бабушка и Айн переписывались. Они дружили. Моя мать писала ей письма от случая к случаю… Не думаю, чтобы они хранили эти письма, но переписывались постоянно. В те годы никто не звонил другим по телефону, как это делается сейчас.
Она любила Айн. Я думаю, потому, что они волновались за нее после того как вызвали ее сюда — до тех пор, пока она не научилась говорить, одеваться, вести себя соответствующим образом. В известной мере они ощущали ответственность за нее.
Моя бабушка гордилась ею, потому что она успела сделаться знаменитостью, но никогда не говорила, что Айн ей чем-то обязана, она всегда видела в Айн прежде всего кузину и родственницу.
Это был отель квартирного типа. Ничего особенного. Встроенные в стену кровати и спальня. Открываешь две двери, отодвигаешь мебель и видишь приставленную к стене вертикально кровать. Так называемая кровать Мерфи. Квартира бабушки состояла из двух комнат и кухни. Не думаю, чтобы кто-то из родственников, кроме Барта и Эстер Стоунов, связанных с бабушкой, имел какое-то отношение к ней, да, и еще моя мать, разумеется. Мне кажется, что она дружила с Айн. Они всегда хорошо ладили. И поскольку мама с самого начала помогала ей, это образовало связь, которая просто так не возникнет.
