Как только этот роман вышел в свет. Он оказался бестселлером, и, конечно, всем хотелось сыграть Рорка.
O, конечно!
Когда на роль претендуют Гэри Купер и Кларк Гейбл, особо молиться не о чем.
Да, я до сих пор люблю эту книгу.
Арнольд Ньюман был пользующимся мировой славой фотопортретистом, создававшим портреты всех американских президентов и премьер-министров Израиля за последние пять десятков лет. В 1964 году он фотографировал мисс Рэнд. Мистер Ньюман скончался в 2006 году.
Дата интервью: 5 апреля 1999 года.
Скотт Макконнелл:
Арнольд Ньюман: Насколько я помню, меня попросили об этом ее издатели из Новой Американской Библиотеки. Я предпочитаю снимать человека в привычной ему обстановке. Я спросил ее о том, где она работает, она ответила: «У себя на квартире», — и пригласила меня домой. Я приехал к ней, — она была с мужем и держалась настороженно — осмотрелся и несколько изумился. Все вокруг было покрыто плотным полиэтиленом: ковры, кресла, диван, лампы — словом, все; я был попросту изумлен, но, конечно же, ничего не сказал. Потом мы договорились, что созвонимся для того, чтобы назначить окончательную дату и время съемки. Не знаю, было ли это сказано тогда или позже, однако она сказала мне, что предпочитает сниматься в моей студии — и не хочет, чтобы я фотографировал ее дома.
Я читал некоторые из них. Ну, не то чтобы они мне не понравились — я хочу сказать, что был не согласен с ней, поэтому я читал не слишком много.
Потом она пришла в мою студию, и на ней была эта ее любимая брошка — со знаком доллара. Не знаю, видели ли вы сделанные мною снимки, но на них она была в черном платье со знаком доллара. Я сделал несколько крупных планов, и так далее, и не скажу, чтобы между нами завязался сколько-нибудь интересный разговор.
Что касается лица, Айн Рэнд нельзя было назвать красивой в голливудском смысле. Однако соображения подобного рода не смущают меня, когда я снимаю людей. Я снимаю людей, а не лица, но у нее было морщинистое лицо, и я снял ее такой, какая она была. Я не пытался сделать ее красавицей и не пытался изобразить уродкой. Мое дело — поймать реальность. И особенно, имея дело с женщинами, я избегаю всего, что может быть им неприятно в себе самих, во внешности или личности. На одном из снимков она только что прикрыла глаза, как бы задумавшись или что-то вроде того, и я сделал снимок. Я его не использовал, остальные были почти такими же, но на них глаза ее были открыты[219].
Наверно, или на заднюю страницу суперобложки.
Я никогда не пытаюсь что-либо «поймать». В известном смысле я стараюсь зафиксировать некий общий знаменатель личности. Впрочем, нет. Люди обыкновенно достаточно хорошо презентуют себя. С этим у меня не бывает никаких проблем — я не пытаюсь уловить душу. К чертям. Если священники, раввины и психологи не в состоянии объяснить, что представляет собой душа, то с какой стати должен отвечать за них я? Я всего только фотограф. И я ищу этот самый общий знаменатель личности; я пытаюсь заставить людей расслабиться, так, чтобы, пусть на мгновение, но эта напряженность оставила их, чтобы они забыли о том, что их сейчас снимают. Я пытаюсь зафиксировать то, что они представляют собой на отдыхе.
Случалось ли вам ехать в общественном транспорте, не важно, в автобусе или на метро, словом, там, где люди присаживаются на какое-то время? Мне приходилось замечать, что при этом на лицах появляется совершенно нейтральное выражение, очень часто именно такое, какого я ищу. Впрочем, иногда люди склоняются к юмору, унынию или надменности, что и фиксирует снимок.
Думается, на том снимке, где она закрыла глаза, в ней было много от мечтательницы, человека, старающегося навязать всем прочим остальным собственное понимание жизни и бизнеса, вокруг которого должно вращаться все остальное.
Она не была моделью. Модель заведомо лишена характера. Она была личностью, и именно личность я фотографировал. Она охотно участвовала в съемках — то есть я не помню никаких возражений или требований с ее стороны или чего-то еще в этом роде. Она пришла в мою студию в платье, и в этом единственном платье я ее снимал.
