Бог мой, конечно. Вот один из случаев, показавшийся мне интересным. Кажется, в
Встречался. Мы втроем — она, я и Фрэнк O’Коннор — ужинали в ресторане «21». Я никогда не бывал в заведении подобного класса. То есть это было просто вау!..
Мы приехали, вышли из машины на тротуар, тут дверь растворяется, и мы слышим: «Добрый вечер, мисс Рэнд, как вам нравится сегодняшний вечер?» После чего нас проводят наверх к столикам, усаживают и подают весьма недурные блюда. К сожалению, застольный разговор выпал из моей памяти, однако я получил великолепную возможность, и он оказался очень интересным и обаятельным человеком, и его общество было приятным.
Я видел его произведения. Будучи в ее квартире, я попросил: «Расскажите мне об этой картине», и она ответила: «Это работа Фрэнка», и это была прекрасная картина: сочная палитра, яркие краски, зеленые, голубые, как в Средиземноморье, и четкие жесткие контуры. Она показалась мне очень красивой, запоминающейся и произвела на меня сильное впечатление.
Нет, я бы так не сказал, главным образом потому, что позиции наши по философским вопросам совпадали настолько, что ей не в чем было уговаривать меня. Для меня это было очень важно, потому что это я устраивал ее посещение нашей академии. В этой связи я должен сказать, что существовала еще одна важная для меня причина пригласить ее: я располагал средствами, позволявшими мне каждый семестр приглашать со стороны всего двоих лекторов. И я любил заниматься поисками. И найти для своих кадетов настоящего художника, настоящего ученого или подлинного философа, человека, действительно творившего такие вещи, о которых мы читаем в учебниках. Иными словами, пару Айн Рэнд в том семестре составлял Лорен Айзли[341], выдающийся палеонтолог, прекрасный поэт и прозаик… он заинтересовал меня тем, что соединял в себе искусство и науку. И вот Айн Рэнд. И одна из причин моего огромного интереса к ней заключалась в том, что она была настоящим философом и могла со знанием дела рассказать о философии многих присутствующих в словнике персоналий.
Мы предлагали прислать за ней седан, но она отказалась: нет, вместе со мной собираются приехать еще несколько человек, так что доберемся сами. Она остановилась в отеле «Тайер»[342], располагающем военной бронью. Я встретил ее в отеле.
Мне кажется, что в Вест-Пойнте вместе с ней и еще несколькими спутниками побывали Леонард Пейкофф и его жена Сьюзен. Мы устроили Айн Рэнд экскурсию по академии, и я приставил к ней двоих работавших в моем подчинении офицеров, чтобы они провожали ее туда и сюда и пообщались с ней, особенно Келли Уимса, потому что это было особенно важно для него. Он восхищался ею, и я пригласил ее, в том числе и из-за него.
Ее визит к генералу Уильяму Нолтону, командовавшему Вест-Пойнтом, я до сих пор вспоминаю с улыбкой. Конечно, я был главным ее проводником в коридорах Вест-Пойнта, и посему мне приходилось придерживать ее коня во время знакомств с богатыми и сильными. Когда генерал Нолтон узнал о ее приезде, он немедленно затребовал аудиенцию и потому был включен в маршрут, и я провел ее в его кабинет. Я было решил остаться за дверью, но оба они сказали: нет-нет, вы тоже входите, — и потому я сидел и слушал их разговор. Генерал Нолтон являлся большим ее почитателем, он также присутствовал и на лекции. Он говорил с ней, а она с ним, их беседа протекала в духе взаимного восхищения, если таковое существует на нашей планете.
Я должен упомянуть и еще один момент. В своем передвижении по Вест-Пойнту в тот день мы были несколько ограничены, так как она страдала от простуды и с трудом дышала[343].
Когда ей приходилось пройти больше пятнадцати метров, она останавливалась, чтобы отдышаться. У нее не хватало дыхания, и я очень сочувствовал ей; жалко было смотреть, однако она была крутой девицей.
