Я бы сказал, что да. Возьмем хотя бы это стихийное проявление интереса к ней во время ее визита в Вест-Пойнт. Конечно, нужно учитывать место — я и сам заканчивал Вест-Пойнт — однако, пока что-то не случилось в академии, это не может произойти в армии. Я своими глазами видел ту добровольную поддержку, которую встретил там ее визит, видел и тот энтузиазм, с которым, например, генерал [Уильям Э.] Нолтон — старший и успешный военачальник, исполнявший важные дела — поддерживал ее. Мне кажется, что когда я был в младших военных чинах, лейтенантом и капитаном, этика Айн Рэнд, ее объективизм, представляли собой отличный образец для следования. Она была и остается хорошим примером в активной жизни. Но я не уверен, что ее этика является настолько хорошим примером в жизни созерцательной.
Потому что ты должен действовать. Должен решать. Должен принимать на себя ответственность за свое решение. Ты не должен говорить: «Мной владеет иррациональный порыв, заставляющий меня сделать то-то и то-то». Это крайне непрофессиональное утверждение. Оно неприемлемо в армии, оно не может быть принято в медицине, да и в любой профессии, которая может прийти в голову.
Первоначальное мое мнение о ней выглядело так: Айн Рэнд, Контр-Философ. Похоже было, что она разит своими рогами священных философских коров, и мне это нравилось. И нравилось молодежи, но то, что хорошо для нас, пугает признанных академических интеллектуалов. Они не хотят даже разговаривать об Айн Рэнд. Так и хочется спросить: «Чего вы боитесь? Образцовой и строгой логики?»
Бригадный генерал Джек Кэппс являлся заместителем начальника факультета английского языка в Вест-Пойнте во время визита туда Айн Рэнд в 1974 году.
Дата интервью: 1 марта 1999 года.
Скотт Макконнелл:
Джек Кэппс: Начальник курса, полковник Айви, и некоторые другие офицеры хотели услышать изложение ее взглядов, так как они отличались от той философии, которую читали кадетам, а мы старались дать им как можно более уравновешенное образование. Она выступала перед старшекурсниками, изучавшими философию. Они еще только начинали курс и уже успели пройти Юма, Канта и еще кое-кого.
Я был тогда заместителем начальника факультета, и когда мы принимали лекторов со стороны, должен был обеспечивать выполнение всех мелочей, следить за тем, чтобы все было в порядке — как обычно и случалось, — однако в данном случае мне выпала и конкретная роль: мой кабинет оказался самым удобным местом для того, чтобы она могла остановиться и немного передохнуть перед вечерней лекцией.
На самом деле технология приема гостей была у нас отработана благодаря частым посещениям. То есть к нам приезжали люди, мы принимали их, наливали бокал, кормили обедом и так далее, и так далее.
Кстати говоря, потом уже в знак благодарности за предоставленную ей комнату отдыха, а может, и за бокальчик перед обедом, перед тем как мы направились в клуб, я получил комплект номеров журнала
Конечно, мисс Рэнд обращалась к тем, кто слушал курс по философии. На факультете английского языка было две группы студентов. Читалось два курса: литературы, рассчитанный на один семестр на втором году обучения, и основ философии на старшем курсе. Оба были обязательными.
Большинство составляли кадеты, заканчивавшие обучение той весной. В то время я преподавал факультативный курс американской литературы, мы изучали Мелвилла, Твена, [Генри] Джеймса и прочих, так что я пригласил на лекцию и свой семинар, поэтому присутствовали и они. Нашим студентам представилась возможность послушать современную романистку, произведения которой, полагаю, читали все, хотя бы в той или иной степени. Поэтому всем было интересно послушать ее выступление.
Могли присутствовать и другие группы, в том числе вечерники, при желании, посетить лекцию было разрешено и всем другим кадетам. Но обязаны были присутствовать только слушатели философского семестра.
Могу сказать, что отрывки из ее трудов точно использовались в рамках философского курса, кроме того, у нас читался курс современного романа, и в нем, конечно, ее произведения упоминались раз или два, а может и больше.
Я читал и
