Айса. Незваные гости полностью

Однако она прошла через ад, чтобы сейчас сидеть на диванчике. А Виктории – той досталось все от рождения. И в этом – их различие.

Вика не ценит то, что имеет, так, как Роза.

Роза готова защищать нажитое насмерть. И «богине» Виктории – она не проиграет.

Роза изначально не желала приглашать к себе Немесовых – и перебираться в далекую Москву. Это затея Туранова, а ей хорошо и тут. Но сейчас она чувствовала себя в городе N как когда-то в поселке Зюзельский. И она уже не могла здесь остаться.

Теперь Роза хотела переехать и встать рядом с Викторией – оказаться с ней на одном уровне. А затем, возможно, – и превзойти ее…

Роза была возбуждена как человек, нашедший себе новую цель.

– Рассказывайте! – сказала Вика. – Теперь время есть. Как готовить дамиану?

– Видите ли… Дело не только в том, как готовить… – протянул Туранов. Он лениво подтягивал «пойманную рыбу». – Нужно заваривать при определенной температуре и определенным способом. Но важен весь процесс, с нуля… Я покупаю семена. Выращиваю в подвалах. Сам сушу, сам измельчаю. Сам храню… Нужно весь процесс знать, чтобы напиток получился правильным.

– Правильным?

– Если приготовить неверно, то дамиана будет простым травяным отваром. Она не покажет Знаки. Не возбудит то-самое, – Туранов ухмыльнулся. – И не покажет Путь. Вы видите свой Путь, Виктория?

– Нет, – покачала головой Вика. – К сожалению, нет…

– А я – вижу…

Туранов глотнул дамианы и прикрыл глаза. Он – видел.

Туранов стоял на тропе на крутом склоне. Он обернулся и посмотрел вниз, на болотистые низины – туда, откуда пришел.

Выучиться на пианиста, чтобы потом батрачить, как ишак, – за хлеб и воду? Перебиваться пельменями и макарошками под пятью разными соусами, для видимости разнообразия, – и задирать нос оттого, что ты не какой-то там продавец электроники, а самый настоящий Пианист, Представитель Культуры?

Нет!

Спесиво говорить, что деньги ничего не значат, так как главное – это Искусство, а самому втихаря завидовать по-черному? Найти тупую смазливую бабу, которая бы преклонялась перед музыкой и, следовательно, перед Турановым – и согласилась на четырнадцать тысяч заработка?

Дети – дача – старость – смерть?

Нет!!

Умереть непризнанным, ненужным, в нищете – и это называется «жизнь»?!

Нет!!! Трижды нет! Туранов – против!

Почему он не сможет? Ведь у других – выходит! Чтобы Туранов – и не попытался?! Он – добьется! У Туранова будут деньги и слава – его начнут уважать.

У него получится!!!

Он видел, как с детства мечтал об избранности. Что он единственный из тысяч, который выбился. Он – Особенный. Туранов с юности грезил: столицы услужливо склоняют к его ступням золотые купола.

Известность! богатство! всеобщая любовь! – вот что значит «жизнь»…

Но также Туранов видел, как раз за разом нога подворачивалась – и он скатывался с косогора обратно в болота. Не срослось с рок-бандой «Мозгоеды». Из талантливого музыканта он постепенно превратился в наркомана и басиста третьесортных групп. А внизу – беснующаяся толпа пустоголовых нимфеток, для которых сначала он – Звезда, а в итоге – ничтожество.

Видел, как в неудачах винил всех без разбора. С ужасом глядел на искромсанную руку – и думал, что песенка спета. Нет музыки – нет будущего. Доигрался…

И как несмотря на препоны – он поднялся до нынешнего своего положения. Туранов третий в городе N.

Но это – еще не предел.

Выше! Выше! На самый Олимп!..

Туранов повернулся и посмотрел вверх – куда вела его тропа.

Он – в золотокупольной Москве. Сидит за дубовым столом в собственном кабинете. И люди, которых он знал только по телевизору, кланяются и заискивающе тянут ему руки и «тортики»…

Ах, налоговый вычет? Конечно-конечно, для «своих» все вычтем. Пускай «чужие» платят вдвойне…

Заноза-конкурент не хочет продавать бизнес? Ничего-ничего, пошлем инспекцию – и все арестуем… Назначим непомерный штраф.

Штраф – какое замечательное слово! Туранов его обожал. В нем одном сконцентрирована вся абстрактная власть: люди делятся на тех, кто накладывает штрафы или имеет возможность наложить – и тех, кто эти штрафы получает.

Штрафующий никогда не станет штрафником – так думал Туранов.

Туранов открыл глаза и улыбнулся. Затем вновь глотнул кисловатой дамианы – но почувствовал во рту сладость, будто отведал Малины…

– Петр Степанович, я могу вам подарить в качестве уважения несколько мешков дамианы. Допустим, девять… Вам хватит надолго. Вы согласны?

Немесов молчал – он был заинтригован. Не дамианой – подобная байда его не занимала. В этом деле Немесов больше полагался на науку и медицину, чем на древнюю магию неизвестно как окочурившихся майя.

А заинтересовался он тем, что оживилась Виктория. Очевидно, она рада обществу Туранова. Немесов вдруг понял, что Вика будет припоминать чертову выжигу в течение всей поездки – и, скорее всего, потом, в Москве… Всю дорогу быть осажденным Турановым, а затем еще и в собственном доме – это уж слишком… Немесову и одного дня хватило.