Стоило перевести наглеца в столицу. Пускай Вика судачит с ним о древней магии, ацтеках и Знаках – пока полностью от него не устанет или пока не кончится ее долбанный кризис.
Туранов все так же раздражал Немесова. Но теперь Немесов иначе на него смотрел.
Туранов проходил фильтр.
– Может быть, пройдем в погребок?.. – предложил Туранов. – Посмотрите на свою дамианку.
– Ладно, Евгений, вы порой бываете невероятно убедительны… – ответил Немесов. – Но меня интересует минимум двенадцать, ниже я не согласен.
Туранов побледнел.
– Будьте уверены, вложения в «Кому на Руси жить хорошо» окупаются многократно. – Немесов постучал по часам – выключил двигатель. Затем поправил на носу «щиты». – И, кроме того, государство любит не только верных, но и щедрых… А свою дамиану вы можете оставить себе, в качестве бонуса. Давайте допьем, потом поедим чего-нибудь, а затем обговорим детали. Давно минуло время ужина, а мы с Викой до сих пор не кушали. Дела не решаются на голодный желудок. Вика, ты довольна?
– Очень!
– А вы, Евгений?
Туранов нехотя кивнул. Когда
Похоже, этих дипломатиков не перехитрить – их в Москве муштруют, торгаши хреновы. И вдобавок Туранов боялся спугнуть пойманного журавля.
Он чувствовал, что едва-едва вцепился в хвостовое перышко – и журавлю куда легче с ним распрощаться, чем пронести Туранова через Урал.
Наступил краткий момент тишины. А затем на всех разом снизошло умиротворение…
Каждый в молчании наслаждался тем, что тут приобрел. Туранов – исполняющимися грезами. Роза – видом Виктории и новой жизненной целью. Виктория – тем, что сулило ей знакомство на краю ойкумены. А Немесов – что разрешил-таки проблему жены.
Счастье заразительно. Все начинали расплываться в улыбках. Даже Роза невольно растянула алые губы. Купидоны благословляли на удачу, а монархи – на подвиги и успех. В гостиной воцарилась гармония, словно все оказались в буддийском саду камней.
Но – не судьба.
В прихожей зашумело так, будто там проехался поезд. Со скрежетом лопалось железо, с колокольным звоном валился металл.
Все вздрогнули – и уставились на дверь…
Глава 4
Блаженство мигом сползло с Туранова. Атмосфера радости слетела, как осенью листва.
Все встревожились – даже Немесов, когда увидел, как быстро растерянное и побледневшее лицо Туранова покрывается испариной.
Что чувствовал Туранов? Если Вы когда-нибудь вываживали сома – крупного, килограммов на восемьдесят, – в запрещенном для этого месте… И уже предрекли себе победу – так как рыбина после пары часов борьбы наконец выдохлась, и подтягивать ее стало гораздо легче… Достали багор, намереваясь огреть сома по голове… Ваши губы рассекла предвосхищающая улыбка: наяву представили, как показываете коллегам фотографии, на которых, напрягая мускулы, демонстрируете сногсшибательную длину речного монстра…
И в этот момент – сзади хлопает дверца машины инспектора Рыбнадзора… Вы дергаетесь – а удилище выгибается зигзагом и с треском ломается.
Вот примерно так и ощущал себя Туранов.
Этот грохот – явно зловещий, предостерегающий Знак. Туранов начал прикидывать, что могло так упасть.
Сперва он подумал на угловую вешалку, для зонтиков и шляп, – но та не произвела бы столь звонкий металлический гвалт. Потом – на подслушивающую Алисию. Но и дочь вряд ли бы так шлепнулась, да и маловероятно, что она вообще грела уши. Люстра тоже так не загремит.
Ничего на ум не приходило.
Но затем в дверь гостиной тихонько постучали – и Туранов сообразил.
Костя. Ну кто еще мог устроить подобный армагеддон – а после нагло постучаться, как будто ничего не произошло?
Этот хулиган и драчун, позор его жизни!
Сын всегда найдет способ нагадить отцу… А ведь Туранов прямо просил его – без грубости, хотя и следовало – не входить и гостей не беспокоить. Ведь сегодня решалась судьба Туранова! Но, видимо, Костя лишь из зловредности и непослушания спустил с лестницы что-то железное. Наверняка свою чертову штангу с блинами!
Дверная ручка начала медленно поворачиваться.
Туранов сжал кулаки и поднялся. Он не позволит Косте вмешаться – и одним словом или жестом похерить все, чего он достиг.
Наверное, Туранов был мягок – впредь будет жестче. Надо отправить Костю в интернат, с военным уклоном. Кочергой и плеткой там вытрясут из него непочтительность и не соответствующий возрасту инфантилизм. Пускай потом топает в армию или куда хочет – на все четыре стороны, – его выбор. А сейчас Костю следовало вытолкать, не позволить спугнуть журавля – и с наименьшим шумом где-нибудь похоронить, чтобы ни звука до отъезда Немесовых не издал…
Туранов успел сделать пару шагов – когда замочек щелкнул, и дверь приоткрылась. В просвет заглянул не Костя, а совершенно не знакомый Туранову человек…
// В айсе приходят незваными.
– Ай-яй-яй… Я так и знал, что мне не повезет, – сказал визитер.
