Под шапкой неопрятных и темных, с обильной сединой, волос вытянулось землистое, усталое лицо. На вид гостю было лет шестьдесят. Невысокий лоб, сломанный широкий нос, узкие губы. Физиономия покрыта морщинами и багрово-бурыми пятнами – то ли болезнь, то ли разной стадии синяки. Распахнутые голубовато-серые глаза смотрели наивно и просяще – по-детски.
В целом гость производил впечатление ветерана-алкоголика, который клянчит недостающие десять рублей на бутылку – и обижается, если не дают.
Явление незнакомца было столь неожиданно, что Туранов замер, как соляной столб: с раскрытым, готовым накричать на Костю ртом, сжатыми кулаками и грозным взглядом.
От такого «доброжелательного» приема гость смутился.
– Простите, что помешал… – сказал он, – вашему, эм, чаепитию… Но у меня к вам срочное дело. А герр Эдвард торопится очень… Я не мог ждать.
Речь у него медленная и осторожная, очень неуверенная – словно ищущая поддержки у собеседника. Голос приглушенный и мягкий – его интонации тут же всех успокоили. Туранов заметил небольшую лицевую асимметрию: левый глаз гостя приоткрыт шире, а губы поджатее справа.
– Евгений, это ваш водитель? – спросил Немесов. – И что это был за невероятный шум, он чрезвычайно встревожил Викторию… Вика, ты в порядке?
– Да, все хорошо.
– Н-нет, не водитель, – обернулся Туранов. – Сейчас выясним. Роза, ты знаешь его?
Роза помотала головой.
– Одну минуту. – Туранов повернулся к гостю и угрожающе проорал: – Ты кто вообще такой?! Ты как сюда попал?!
Дверь отворилась настежь.
Незваный гость был низкорослый и тощий, сильно сутулился. Одет в белый свитер аранской вязки с синичками на груди и боках. Он ожесточенно чесал правое плечо – а в свободной руке держал проволочный моток. Диаметром тот как фрисби, а толщина проволоки разнилась от нескольких миллиметров до двух-трех сантиметров.
– Слушайте, а может, вы уйдете, а? – спросил он у Немесовых. Затем кивнул на Туранова. – Мне ведь только голубой мистер нужен… Все остальные очень хорошие.
// В айсе отвечают вопросом на вопрос.
– Голубой… мистер? – ошалел Туранов. – Да ты хоть знаешь, кто я?
– То-то я думал, как настойчиво вы
– Нет, – побледнел Туранов. – Нет, вы что!.. Я не гей!
– А также должен вас известить, что «Кому на Руси жить хорошо» геев не продвигает… Мы в русле государственной политики нашей страны… Езжайте-ка лучше в Гейропу!
– Петя! – воскликнула Виктория.
– Я не пидор, Петр Степанович! Не слушайте этого гада! Я впервые его вижу. Ты кто, собака, такая, а?! Роза, скажи же! Я не гей! Что ты молчишь?!
– Дырявых за версту видно, у них попец косит! – затараторила Роза. – А Женя хороший, сзади все хорошо – я проверяла…
Наступило молчание, все переваривали сказанное Розой…
Каждый понимал на свой лад.
– Эм… Извините, время очень поджимает… – снова встрял гость. – Герр Эдвард догадается и… И многое. Так вы уйдете, а? Мне только голубой нужен, а все остальные – не надо.
– Да, голубой друг голубого мистера, мы с Викторией, пожалуй, скоро уходим. – Немесов достал телефон – он хотел все записать. – Но, разумеется, после завершения вашего разговора… Не хотим вас прерывать. – Он наклонился к жене и зашептал: – Прости, зайка, но геи сильно токсичны… Со мной важные люди перестанут общаться. Найдешь потом другую забаву.
– Петя!
– Ты! Прыщ! Иди-ка сюда, я тебе кости переломаю!
И Туранов пошел на незнакомца.
Он был в ярости. Он решил при свидетелях исколотить худосочного визитера так, чтобы его родная мама не узнала.
Нет, этого мало. Туранов обязан стереть поклеп кровью, переломами – вторженца надо изувечить… Туранов считал, что Немесов пока еще шутит. Однако Немесов должен увериться, что в нем нет ни капли гомосячной мерзости, – иначе Туранову конец.
Он мог потерять то, что у него
В России геям жизнь не жизнь…
Увидев приближающегося Туранова – который сейчас походил на разъяренного медведя, – гость и сам преобразился. Его левый глаз поплыл вверх по черепу, нос изогнулся, а лицо стало чрезмерно ассиметричным и страшным – как у уродов из детских сказок.
Он взмахнул мотком – будто бросал крошки голубям, – и тот плавно и стремительно развернулся.
Проволока воткнулась в грудь Туранова – над сердцем. Прошила лопатку и вышла из спины.
Гость резко дернул рукой вниз – словно ударил хлыстом. Железо разрезало туловище Туранова по диагонали.
// В айсе убивают людей.
Было больно. Ярость улетучилась.
Туранов прижал ладони к ране, судорожно вздохнул. Сквозь пальцы проступила кровь.
Затем он обернулся, сделал шаг к супруге – и рухнул как подкошенный.
В падении он лбом задел край журнального столика. Стеклянная столешница лопнула и посыпалась на шкуру. Металлический каркас откатился к занавескам.
Мех тут же окрасился смесью крови и коричневой дамианы.
– Простите, но теперь я уже не могу вас отпустить…
Роза закричала.
Немесов хотел подняться – но не успел.
