— Вещёство, выпускаемое через них, снимает боль при укусе, на краткое время разжижает кровь, а затем, напротив, сворачивает её в местах прокусов, чтобы избежать кровотечения, и заживляет раны, — ответил Элестайл. — Выпускается оно при укусе всегда, в чём вы можете убедиться, посмотрев на рану на шее нашего подопытного. Кровь не идёт из мест прокусов, а ведь, по идее, должна была бы едва ли ни хлестать.
— Наверное, кровь можно было бы остановить и магией? — возразила Верховер.
— Но вы ведь внимательно следили за Иллиньеном – разве он применял какую-либо магию?
— Вроде бы нет... — сдалась она. Но только в данной части своих подозрений: — Однако увиденное никак не опровергает моей версии насчёт намеренного отравления.
— Вот интересно, с какой бы стати нам травить Баронессу? — усмехнулся Элестайл. — Она уже ни для кого не представляла опасности. Но, в общем-то, справедливость теории Рондвира несложно подтвердить – у нас ведь осталась, как минимум, ещё одна кукла. Кстати, — он посмотрел на Ронда, — что насчёт остальных?
— Без понятия, — мотнул головой тот. — Ты же знаешь, что я не пью кровь уже больше года. Одной порции слишком мало для столь масштабного исследования.
— Да. Этим мы займемся сами.
— Займётесь чем?! — всполошилась Верховер.
— Поиском других кукол. Или вы желаете, чтобы они разгуливали тут у вас и убивали, кого им вздумается?! Насколько я понимаю, причины лютой Есурмининой ненависти к Рондвиру так и остались неизвестны, но кто сказал, что этим тварям не перешёл дорогу и кто-то другой?
Верховер побелела как полотно:
— Нет, конечно же, безопасность студентов превыше всего! — воскликнула она в крайнем волнении. — Только давайте договоримся, что вы не станете чинить расправы единолично. Если обнаружите кого-то ещё – я должна узнать об этом первой и убедиться, что это действительно кукла.
— Договорились. Я обещаю, что мы не станем предпринимать решительных мер без вашего ведома.
— И насчёт Грэда... Сперва я сама проверю наличие или отсутствие у него магических способностей. А уж потом вы будете кусать его.
— Хорошо, — снова не стал возражать Элестайл. — Хотя, если с ним всё в порядке, укус ему, как вы уже могли убедиться, нисколько не навредит.
— Дагратдер, я хочу быть абсолютно уверена.
— Я же сказал – хорошо. Только, прежде чем переходить к Грэду, давайте всё же утрясём наше маленькое недоразумение. Конечно, мой братец не подарок, и вообще не должен был действовать в одиночку. Но он потратил год жизни, даже больше, на изучение вашей магии. И я бы очень не хотел, чтобы эксперимент прервался.
— Ваш братец? — Верховер непонимающе хлопала глазами.
— Да. Рондвир Валертаин мой троюродный брат. И моя личная просьба к вам – оставить его в Блонвуре.
У Верховер потемнело в глазах. Она даже зажмурилась.
Одно дело отчислить рядового вампира, и совсем другое – брата короля! Неужели ей всё-таки придётся уступить? Сказать по правде, за этот вечер Дагратдер вымотал ей уже все нервы! Его проклятая манера переходить от одной крайности к другой... Сперва бесил её, как мог, ставил себя хозяином положения, и вдруг эта едва ли ни проникновенная просьба. Когда у неё уже не осталось сил сопротивляться...
Но нет, нужно идти до конца! Он думает, что может вить из неё верёвки?! Напрасно!
Верховер открыла глаза – как ни странно, она ещё что-то видела. Дагратдер по-прежнему пристально смотрел на неё. В его взгляде отчётливо читалась всё та же просьба, но вдруг ей показалось, что в нём затаилась и какая-то скрытая угроза. Почувствовав, что Верховер её уловила, вампир на мгновение перевёл взгляд на Гриндора, затем снова вернулся к ней. Что он хотел этим сказать?
Верховер судорожно пыталась сообразить, чем именно он мог угрожать Гриндору. Она помнила за ним лишь одно преступление – связь с Баронессой. Дагратдер тоже знал о ней.
Итак, если она не изменит своего решения относительно Рондвира, если всё-таки выгонит его брата, он ударит по близкому ей человеку, каким-то образом доведя до сведения Ковена о недопустимом для преподавателя поведении Гриндора. Да, Дагратдер верен себе – он действительно не хранит все яйца в одной корзине. Если она не захочет по-хорошему – значит, будет по-плохому.
И, как назло, Глава Ковена уже давно мечтает пристроить в Блонвур своего внучатого племянника. Только заносчивому молокососу, видишь ли, зазорно пойти сюда простым преподавателем. А вот на место декана ринется с радостью. И Глава Ковена, конечно же, не погнушается с позором выгнать Гриндора, наконец расчистив дорогу своему обожаемому племянничку.
Знает ли Дагратдер об этом? Возможно, и нет. Однако её слабое место отыскал безошибочно. Верховер ужасно не хотелось проигрывать ему. А впрочем, она уже проиграла. Что толку, если доведёт до того, чтобы Дагратдер произнёс угрозу вслух – погубить Гриндора она всё равно не позволит, только потом ей придётся унижаться, уступая под давлением шантажа, тогда как сейчас вампир ещё оставляет ей видимость свободы выбора.
