Дамреби считал секунды, до рези в глазах вглядываясь в заснеженную темноту. Ему показалось, что прошла вечность, даже несколько вечностей, пока появились вампиры. Но первым вернулся не Лиссант.
— Он будет здесь через пару минут, — сказал Айнвор, отвечая на вопрос, который Дамреби не успел задать.
— Вы с ним на связи? Как она?
— Пока жива. Но состояние по-прежнему критическое.
Достигнув заставы, Лиссант направился прямиком в свою казарму. Дамреби едва не спрыгнул со стены, по примеру виргов, только Айнвор не позволил ему совершить эту глупость. Но зато любезно перенёс его по воздуху прямо ко входу в казарму.
— Дальше вам нельзя, — неожиданно преградил путь к двери вампир.
— Это ещё почему? — опешил Дамреби, пытаясь прорваться.
— Да поймите же, она сейчас опасна! Если тело Итель умрёт, она перекинется в
— Пусть перекинется, — после секундного размышления вымолвил он. — Если она умрёт... я всё равно не буду жить дальше – не смогу!
— Это я уже понял, — мрачно констатировал Айнвор. — Но и она, убив вас, жить не станет. Ваша жертва ничего не изменит. Она будет
— Не убивайте её! — взмолился Дамреби.
— Вы готовы пожертвовать кем-то другим ради её спасения? — вампир вопросительно поднял бровь.
Дамреби молчал. Нет, ответ на вопрос он знал, только произнести его не хватало сил. Подписать ей приговор собственной рукой... Но разве он мог забрать жизнь другого человека?! В конце концов виконт в отчаянии помотал головой.
— Корм! — осенила Айнвора идея.
— Нет! Вы не можете! — ужаснулся Дамреби.
— Что – нет?! Их всё равно выпьют. Здесь только отъявленные негодяи, помилование которым не светит. Так пусть одна из этих тварей сделает хоть что-то полезное напоследок.
— Разве у вас есть женщины?
— Одна была, если только её не допили. Но вообще какое-то время вариты могут жить и в теле противоположного пола.
— А что потом? Убить ещё кого-то?!
— Зачем. Попросим Лозвилла вырастить для неё тело. На это как раз три года требуется... Идёмте.
Теперь Айнвор пропустил его в казарму. По дороге они зашли к клеткам, где содержался корм. Единственная женщина оказалась жива.
— Вполне ещё жизнеспособна, — заключил вампир после краткого магического изучения состояния её организма.
Взяв женщину под контроль, он повёл её и Дамреби в комнату Итель. Виконт не решался даже взглянуть на будущую жертву. Это неправильно! Нельзя забирать чью-то жизнь, пусть даже спасая при этом дорогого тебе человека. В смысле, варита. Но, с другой стороны, её всё равно выпьют...
Итель, бледнее самой смерти, лежала на кровати без сознания, закутанная в несколько одеял. Над нею колдовали Лиссант и ещё двое вампиров. Дамреби не рискнул мешать им и тихонько опустился на стул в сторонке. Женщину Айнвор поставил возле кровати.
— Не лучшая, конечно, замена для Итель... — произнёс Лиссант, посмотрев на преступницу. — Но на безрыбье... и этот кошмар – тело.
Дамреби всё-таки бросил взгляд в её сторону. Тётка лет сорока с лишним, с грубыми, неприятным чертами лица, злыми глазами, обвислыми грудями и руками, больше похожими на мужские. Он содрогнулся при мысли увидеть её в своей постели. Спасибо, конечно, что не бородатый мужик. Но, по большому счёту, разница невелика.
— Интересно, за что её осудили?.. — спросил он скорее просто в воздух.
— Вместе со своим приятелем грабила припозднившихся прохожих, — просветил его Айнвор. — Поначалу они убивали только тех, кто пытался оказать сопротивление. Но постепенно вошли во вкус и стали издеваться над своими жертвами, нанося им многочисленные раны. На их счету больше двадцати только доказанных убийств.
Всякая жалость к «замене» вмиг покинула Дамреби. По ней однозначно плакал топор палача, и, если бы не договор Норбернта, на плахе она и закончила бы свою жизнь. Но сможет ли он видеть в этой страхолюдине Итель?
Но, может быть, с Итель эти глаза уже не будут такими злыми? Остаётся надеяться, она поймёт, что ему понадобится какое-то время, чтобы привыкнуть к её новому телу.
Из этих весьма непростых размышлений его неожиданно вырвал слабый, родной до боли голос. От радости сердце подпрыгнуло куда-то в горло.
— Где я? О, нет! Почему вы не дали мне умереть! — в отчаянии простонала варитка.
Дамреби подскочил к кровати:
— Итель! Не говори так!
— Кирт..? — его присутствием она была поражена до крайности.
Мужчина схватил её руку и прижал к своим губам:
— Я тоже люблю тебя больше жизни!
Итель всё ещё не могла поверить. Какое-то время смотрела на него глазами, полными слёз, и наконец спросила нерешительно:
— Значит, ты простишь меня?
