Бастиан не стал спорить. Он открыл дверь башни, пропустив меня вперед, и в нос шибануло запахом соленых огурцов, которые мы оставили внизу вместе с вареньем. А сверху доносился шум, голоса, и, поднявшись по лестнице, я увидела двух женщин, снующих со швабрами и тряпками. Поздоровавшись, я прошла в свою спальню, закрыла дверь и демонстративно задвинула засов.
У меня еще остались невыученные уроки, но первым делом я достала блокнот Расмуса. Погладила чуть шероховатую обложку темно-синего цвета, полистала желтоватые страницы, исписанные крупным и как будто немного детским почерком. Иногда строчки заползали друг на друга, неслись вкривь и вкось, но я легко разбирала написанное: первый дом, истинный свет, сила, умения… Мне на колени выпала закладка – узкое длинное перышко, внизу белый пух, а заостренный конец иссиня-черного цвета.
В дверь постучали, и я выкрикнула:
– Я делаю уроки, Бастиан!
Я все еще злилась на него, хотя так-то Бас прав. Если уж мы одна команда, то должны действовать вместе. Но я не была готова к полной откровенности. Да и Первый говорил, что я не должна доверять чарам.
– Госпожа чар, – позвали меня из-за двери.
Я даже оторопела от неожиданного обращения. Открыв дверь, увидела девушку, которая виновато мне улыбнулась.
– Позвольте прибрать в вашей комнате.
– Я сама уберу, – отказалась я, но девушка, воровато оглянувшись, достала из-под рубашки кулон – серебряный кругляш с камешком в центре.
Мы с ней были похожи: обе темноволосые, со светлой кожей, с большими глазами, как у сумеречных жителей. Но она отчего-то смотрела на меня с восхищением.
– Если что надо передать Первому, то через меня, – прошептала она. – Я каждую неделю тут буду. Тени повсюду.
– Опять болтаешь? – грозно окликнула ее тетка постарше, но, завидев меня, сменила тон: – Вы уж простите, госпожа чар, она новенькая. Ты не языком мели, а давай швабру в руки и вперед.
В зале показался Бастиан, и я снова закрыла дверь в свою комнату. Все же с Расмусом очень некрасиво вышло. Завтра первым делом пойду в библиотеку и поговорю с ним сама.
Служанки шарахались от него, но Бастиан все ходил туда-сюда по залу, измерив его шагами вдоль и поперек. Хотелось взять Мэди за плечи, встряхнуть, объяснить, что вообще происходит, чтобы до нее наконец дошло – все очень серьезно. Однако стоило лишь представить, как она оказывается в его руках, – и фантазии принимали совсем другой оборот. И это тоже было проблемой.
Обычно как: если ему нравилась девушка, он давал понять, что не против, и куда больше усилий приходилось прикладывать потом, чтобы от нее отделаться. С Мэди же все шло наперекосяк. Он вообще не мог взять в толк, что ей надо. В Сумерках нравы куда строже. Может, она ждет подтверждения серьезности намерений? Сегодня он и правда обращался с ней не слишком прилично: сперва под лестницей, потом в библиотеке, когда Расмус ушел за своей зловещей тетрадкой.
Войдя в спальню, Бас порылся в ящике стола и нашел браслет со знаками дома. Монтега вечно зубоскалил, что завитки Альваро напоминают бублик собачьего хвоста, но теперь зубов у него поубавилось, так может, поймет, что иногда лучше промолчать.
Сев за стол и положив браслет перед собой, Бастиан слегка успокоился. Первый пункт плана есть. Теперь надо как-то выманить Мэди из комнаты.
Он откинулся на спинку кресла, размышляя. Мэди только что отказалась от уборки, что было забавно и даже смешно. Но с другой стороны – а что смешного? Мэди жила в бедности, привыкла делать все сама, наверное, ей даже неловко пользоваться прислугой. Она держится за старые привычки и пытается не терять головы, на которую столько всего свалилось: академия, почти обретенный отец, седьмой дом, козни Найрин, да и сам он…
Надо вернуть ей почву под ногами.
– Мы уже закончили, господин Альваро, – сказала служанка, заглянув в комнату. – Внизу башни какой-то запах странный. Может, прибрать и в тех помещениях?
– Нет, можете быть свободны, – ответил он, вспомнив про огурцы, и щелкнул пальцами, радуясь идее.
Ну конечно! Мэдерли полжизни работала в таверне. Вот ответ на оба вопроса: и как выманить, и как сделать так, чтобы ей полегчало. Дождавшись, когда служанки уйдут, он подошел к двери в ее комнату и постучал.
– Мэди, – позвал он. – Ты не против, если я угощусь пирогом твоей тети?
– Бери, конечно, – тут же отозвалась она.
– А как его греть? – спросил Бас. – Ты мне не поможешь?
Он мог бы его и холодным сожрать, тем более аппетит разыгрался, но сейчас куда выгоднее показаться беспомощным. Мэди сдвинула засов и открыла дверь.
– А ты мне поможешь с архитектурой света? – попросила она. – Одна задачка вообще непонятная.
– С радостью, – пообещал он.
