Мастер Дюваль оказался менее впечатлительным. Однако, в тот первый день, когда мы собрались в кабинете ректора, случилось нечто, чему я долго не могла найти объяснения.
Куратор зашел тогда последним. Крестный сидел за столом, мастер Юстас в кресле у стены, которое обычно занимала я, а мы с кошкой устроились на маленькой кушетке под окном. Мастер Дюваль неторопливо огляделся и прикипел взглядом к Ки. Та отвернулась от окна, неестественно вывернув голову, и тоже уставилась на мастера.
Пауза длилась пару минут, и все это время мне казалось, что они каким-то образом беседуют. Потом Ки отвернулась, а мастер опустился в свободное кресло.
— Забавно, — задумчиво проговорил он в ответ на наши вопросительные взгляды. — Природа та же, что у источника. Но в то же время — это существо иное.
— Существо, мастер? — быстро переспросила я. — Источник — это тоже существо?
Мастер Дюваль задумался, перевел тяжёлый взгляд с меня на Ки, потом на ректора. Коротко бросил:
— Никто не знает.
— А есть другие академии? Такие как Кавальдэ?
Ответил мне крестный:
— Нет. Есть иные природные источники силы, но ни одного столь же мощного.
Вечером после того разговора я подошла к сидящей на подоконнике Ки.
— Признавайся, ты общалась с мастером Дювалем?
Кошка не удостоила меня даже взглядом своих огромных глаз. Несколько минут я молча смотрела туда же, куда и она. Окна выходили во внутренний двор, сейчас совершенно пустой и темный. Несколько окон светилось в соседнем крыле, но разглядеть в них ничего было нельзя — словно прозрачное стекло затянули мутной пленкой. Справа днём можно было увидеть край каменного забора, а за ним верхушки деревьев. В вечерней темноте разглядеть лес было совершенно невозможно. Я постояла рядом ещё немного и ушла спать.
Моя жизнь обрела некое спокойствие и без натужных попыток быть безразличной и невозмутимой. Я знала, что Дамиан продолжает видеть сны с Викторией, но проворачивала перстень сразу, как осознавала это. В реальной жизни принц ни разу не выделил меня из своего небольшого круга общения, но я начала получать удовольствие от осознания того, что я вообще в него вхожу. Моя первая влюбленность никуда не делась, но, не подкреплённая ответными шагами, словно все время дремала.
Вариус вел себя со мной иначе, чем с остальными, но тоже ни разу не перешагнул порог, за которым его внимание стало бы оскорбительным. Некоторые вольности, вроде шутливых признаний и намеков, Лотье допускал, только оставаясь со мной наедине. Но даже это уединение было очень условным — общий стол на занятиях мастера Вудса два раза в неделю.
Может быть, как однажды предположил Марк, Вариус ждал лета, когда из академии уедут Александр и Дамиан. Но даже этого я не боялась. Откуда-то взялась уверенность, что для Вара я стала достаточно близким человеком, и наследник Лотье не причинит мне вреда.
Выглядело все так, словно моя мечта сбылась — я занимаюсь любимым делом, у меня есть друзья и даже защита в виде Ки. Будущее перестало пугать, лишь корябало по сердцу мыслями о том, что очень скоро Дамиан исчезнет из моей жизни даже в качестве друга. Александр тоже, но наше родство никуда не денется, а вот принц женится и станет абсолютно недоступным даже для дружеской беседы. Но эти мысли я гнала.
Все изменилось в первый месяц весны, когда пришло время в очередной раз обновить метку. Как обычно сначала пришли сны — муторные, тревожные. Раньше я ориентировалась по размеру метки, теперь, когда она большую часть времени отсутствовала — по самочувствию. Если долго тянуть, то подступала слабость и головокружение, но я старалась до этого не доводить.
В этот раз к источнику меня повел мастер Дюваль. Я и раньше замечала, что мастер избегает лишний раз приближаться к источнику. Сейчас он тоже встал у самой двери.
— Иди, Ники.
Я подошла к туннелю, но остановилась у входа.
— Почему вы не подходите ближе, мастер Дюваль?
Мужчина слабо улыбнулся.
— Голоса, Ники. Здесь они особенно слышны.
Я немного потопталась на месте, но продолжения не последовало, а задавать дальнейшие вопросы отчего-то показалось неуместным. Молча развернулась и побрела по туннелю в круглую комнату с каменным колодцем.
В уборной я поставила зеркало на каменную сушку и разделась, чтобы лучше разглядеть себя. Гадать больше не приходилось — метка окутала плечо, заползла на ключицы, спустилась под грудь. Кажется, я стала ещё менее привлекательной, но расстраиваться больше просто не было сил, поэтому я натянула ночную сорочку, заползла под покрывало и почти сразу уснула.
Сон был иным с самого начала. Даже показалось, что я действительно проснулась. Бок обожгло побудным камнем, я по привычке отпихнула его, встала и с удовольствием потянулась. Потом сообразила, что за окном светло, и, значит, я проспала. То ли от усталости не чувствовала камня, то ли что-то случилось с до этого безупречно работающим артефактом.
