С одной стороны, Виктор напал на преподавателя, что однозначно каралось исключением. С другой – преподаватели несли ответственность за то, что происходит с курсантами во время занятий. И если Мор нанес Виктору серьезные травмы, то еще вопрос, кому в итоге достанется больше.
В лазарет они ввалились шумно галдящей толпой. Мор шел впереди, левитируя перед собой все еще бессознательного Виктора. Рядом с ним шла заметно нервничающая Хильда, а следом тянулись еще с десяток курсантов.
Пост, на котором обычно посетителей встречала медсестра, оказался пуст, поэтому Мор решительно прошел дальше, в основное помещение лазарета, в котором внезапно тоже оказалось довольно шумно. Все четырнадцать коек пустовали, но ор стоял такой, что уши закладывало.
Пока Мор осторожно опускал раненного курсанта на одну из узких кроватей, группа пришедших с ним курсантов толпилась у входа. Они понимали, что им не стоит здесь находиться, но все же не хотели ждать за дверью.
Хильда оглянулась на источник шума: им оказался двухлетний малыш, которого Ада Вилар тщетно пыталась успокоить. Ребенок заходился в крике, заливался слезами и топал маленькими ножками, а Ада сидела перед ним на корточках и тоже едва не плакала. Она просила чадо успокоиться, но сама уже была на взводе, а потому голос ее звучал слишком громко и нервно, как казалось Хильде.
Увлеченная истерикой малыша, доктор Вилар не сразу заметила посетителей. Однако стоило ее взгляду упасть на вошедших, как она тут же выпрямилась, растерянно разглядывая их. Из-за большого количества народа она не сразу сообразила, кто ее пациент.
– В чем дело? Что случилось?
Наконец ее взгляд сфокусировался на койке с бледным Виктором.
– Для одного из моих курсантов сегодняшний практикум закончился поражением боевым заклятием и разбитым затылком, – пояснил Мор, недовольно морщась от пронзительного крика ребенка. – Судя по всему, сотрясение мозга. Кровь я остановил, но остальное не в моей компетенции.
Доктор Вилар оглянулась на сына, который заплакал еще горше, едва понял, что мама уже не уделяет ему внимания.
– Идите к Виктору, я попытаюсь его успокоить, – предложила Хильда. – Как его зовут?
– Тим, – доктор Вилар благодарно ей улыбнулась и, еще раз обернувшись на сына, все же пошла к пациенту.
Кое-какой опыт общения с маленькими детьми у Хильды был, но она не могла назвать себя экспертом. И она не припоминала, чтобы ей когда-либо приходилось иметь дело с подобными истериками. А малыш меж тем был уже весь красный от натужного рева. Что бы его ни огорчило, сейчас он плакал, скорее всего, просто по инерции.
В таких случаях Хильде всегда безотказно помогал один прием, который она попыталась применить и сейчас. Опустившись напротив мальчика на одно колено, она порылась в сумке и достала оттуда единственную вещь, которая могла сойти за игрушку.
– Кто это у нас тут так громко плачет? – нарочито бодро, но не очень громко спросила она. – Только посмотри, даже обезьянке уши заложило. Смотри какая славная обезьянка. Как думаешь, как ее зовут?
И она помахала у него перед носом артефактом, который так и таскала в сумке с того дня, как продемонстрировала преподавателю. Поначалу она надеялась, что ей еще представится случай подсунуть его Петру, а потом носила уже просто по привычке.
Ребенок, как она и ожидала, тут же вцепился в мартышку взглядом. Он все еще продолжал плакать и немного завывать, но уже без прежнего энтузиазма. Его внимание частично переключилось на игрушку. Какая бы важная трагедия ни случилась в его жизни, ее он помнил смутно. А мартышка была прямо перед ним. Новая и интересная.
– Не плачь так громко, Тим, у меня ушки болят, – голосом персонажа мультика попросила Хильда, качая артефакт из стороны в сторону. – Давай лучше поиграем.
Огромные слезы еще текли по щекам мальчика, он изредка судорожно всхлипывал, но крик затих, а рука потянулась к мартышке. Хильде оставалось надеяться, что подслушивающие артефакты не вредны для маленьких детей. Она отдала Тиму мартышку, а его самого подхватила подмышки и усадила на свободную койку. Сев рядом, она осторожно обняла мальчика и погладила по голове. Большинство детей, с которыми она имела дело, всегда хорошо реагировали на ненавязчивую ласку. Тим тоже тут же прижался к ее боку, вертя новую игрушку в руках.
Продолжая нести какую-то чушь, стараясь только, чтобы голос звучал спокойно и тихо, Хильда одним глазом наблюдала за тем, что происходит в лазарете. Мор уже ответил на несколько вопросов доктора Вилар и теперь оставил Виктора полностью на ее попечение, а сам принялся выгонять курсантов, которые с любопытством глазели на происходящее. Пригрозив всем страшными карами на зачете, он сумел довольно быстро очистить помещение, после чего в лазарете наконец воцарилась тишина.
Доктор Вилар все еще была занята пациентом, поэтому внимание Мора обратилось на Хильду, которая продолжала развлекать маленького Тима, разговаривая за мартышку. Несколько секунд он наблюдал это издалека, потом осмелился подойти ближе и сесть на соседнюю койку.
