– Нет, что вы… – Стефани заметно смутилась. – У нее есть друг. Она его от меня скрывает почему-то, стесняется, наверное. Но я же не слепая.
От сердца немного отлегло. Кроу сумел взять себя в руки и снова вернуться к доброжелательному тону:
– Очень милая женщина. Что вполне ожидаемо.
Стефани вскинула на него удивленный взгляд, но уточнять ничего не стала.
У них вышел весьма приятный совместный ужин. В какой-то момент Кроу поймал себя на том, что вполне искренне смеется над какой-то шуткой. Так свободно и расслабленно он не чувствовал себя со времен студенчества. До той ситуации с Доннером. Анна Грей знала о нем лишь со слов дочери, а то есть только хорошее, поэтому он не ждал от нее ни шпилек, ни подвоха. А Стефани и вовсе за эти несколько месяцев превратилась в близкого для него человека. И к тому моменту, когда они поднимали бокалы за наступивший год, ему уже было все равно, дружба это или любовь, а если все-таки любовь, то какая – дочерняя или все же романтическая. Он просто чувствовал себя так, словно наконец вернулся домой, хотя был здесь впервые в жизни.
Огорчало только то, что вскоре предстояло покинуть гостеприимный коттедж на тихой улице маленького городка и вернуться в Академию Метаморфоз.
Через несколько минут после полуночи за окном раздались взрывы фейерверков, а на улицах снова стало людно. Компании разных размеров двигались в одном направлении, и Кроу объяснили, что в ближайшие пару часов на центральной площади городка будет продолжение празднования: салюты, музыка, катания на специально возведенной горке и небольшом катке, снежковые баталии и горячее вино для тех, кто успел замерзнуть.
Стефани выразила желание сходить, но Анна заявила, что очень устала и, возможно, несколько перебрала с игристым, так что составить ей компанию вызвался Кроу. И судя по довольному выражению лица Стефани именно этого она и хотела.
На улице было светло и шумно: совсем не похоже на ночь. Снегопад прекратился, но все укрывал слой свежевыпавшего, ослепительно-белого снега. Вокруг бегали, кричали, смеялись, играли в снежки и таскали друг друга на санках люди всех возрастов.
Кроу неторопливо шагал рядом со Стефани, а та вела себя несколько нервно. Она то и дело оглядывалась, вроде как наблюдая за чужими дурачествами, иногда смеялась невпопад, начинала что-то рассказывать, но сбивалась и перескакивала на другую тему.
Добравшись до центральной площади, они посмотрели салют и немного побродили, стараясь держаться в стороне от толпы. Кроу все казалось, что Стефани хочет что-то сказать или сделать, но та как будто не решалась.
– Если вы хотите поиграть в снежки, прокатиться с горки или слепить снеговика, так и скажите, – наконец предложил он, останавливаясь и поворачиваясь к ней. – Или что вы там хотите, но все никак не сделаете?
Выражение лица Стефани было бесценно: казалось, ей пять лет и ее только что застукали за попыткой залезть в шкаф и стащить запрещенное лакомство.
– А вы пойдете играть со мной в снежки, если я этого хочу?
– Нет, предложу вам присоединиться к какой-нибудь группе. Но снеговика слепить могу. Если очень надо.
Стефани снова нервно рассмеялась и покачала головой.
– Ладно, я все равно не хотела ни того ни другого. А хотела я… вот… С Новым годом!
Она достала из кармана небольшую коробочку и протянула ему. Кроу взял ее и открыл. Внутри лежал золотистый металлический прямоугольник, в котором он не без труда опознал бензиновую зажигалку с крышкой. На ней была выгравирована только лаконичная надпись: «Карлу от Стеф».
– Там еще открытка есть, – неловко заметила Стефани.
Кроу раскрыл карточку и прочитал выведенные аккуратным девичьим почерком буквы: «Если мы снова потеряемся в темноте в мире без магии, у нас будет источник света. А если однажды вы потеряетесь без меня, то она напомнит вам, что дома вас очень ждет как минимум один человек. Всегда. С Новым годом, Карл. Обнимаю, Стеф».
Он перечитал написанное на открытке дважды, чувствуя, как першит в горле. Крепко сжал подарок в руке, не зная, что ответить.
– Там есть крышечка, а внутри… – попыталась объяснить Стефани, но он перебил:
– Я умею пользоваться зажигалкой, Стеф.
И как бы в подтверждение своих слов откинул крышку и уверенно чиркнул колесиком. Пусть не с первого раза, но пламя вспыхнуло. Потом качнулось и затрепетало от порыва ветра. Кроу захлопнул крышку, чтобы погасить его, и посмотрел на девушку, в волнении замершую напротив.
То, что случилось дальше, несколько сбило его с толку. Она вдруг шагнула к нему, приподнялась на носочках и прижалась губами к его губам в довольно невинном, но все же совершенно не дочернем поцелуе. Еще больше Кроу удивило то, что он вдруг обхватил Стефани одной рукой, словно опасаясь, что сейчас она отпрянет, а он так и не успеет ответить. Это как будто придало ей уверенности: Стефани обхватила его руками за шею, прижимаясь тесней, и приоткрыла губы.
