– А еще я хотела поговорить с вами, – волнуясь, продолжила она. – О том, что вы сказали там, в подземелье.
Рука дрогнула, и почти целый черпак пролился мимо бутылочки. Кроу недовольно скривился, убирая магией пролившееся зелье.
– Не думал, что вы меня слышали, но в любом случае не о чем говорить, – вздохнул он, успевая выпалить это до того, как она скажет что-то еще, возможно, поставив себя в неловкое положение. – Мне и там следовало промолчать, но, повторюсь, я говорил это не вам. Но раз уж вы слышали, давайте просто притворимся, что я ничего не говорил.
Она удивленно приоткрыла рот, посмотрев на него с обидой и недоверием.
– То есть… Вы берете слова назад?
– Да, пожалуй, именно так, – кивнул он, стараясь не смотреть на нее. Увидеть разочарование на ее лице было бы невыносимо.
– И мою открытку вы уберете с прикроватной тумбочки? А зажигалку? Выбросите? Сделаем вид, что вообще ничего не было?
– Я вам уже все объяснил…
– И тогда я поверила, но не теперь. Теперь я видела и слышала слишком много. Я видела ваши слезы! И не понимаю, почему вы не хотите любить меня живую? Умеете только страдать по мертвой или далекой и чужой?
Он снова вздрогнул, но, к счастью, в этот момент ничего не наливал. Стиснул зубы и кулаки.
– Вы забываетесь, Грей, – процедил тихо и угрожающе. – Я все-таки ваш преподаватель.
Она насупилась и снова замолчала. За это время он успел налить две последние бутылочки, слегка дрожащими руками поставить все в контейнер и протянуть ей.
– Забирайте и уходите, – велел он, делая вид, что уборка рабочего места сейчас занимает его гораздо больше, чем ее присутствие.
Стефани подтянула к себе контейнер, но уходить не торопилась. На ее лице застыло упрямое выражение. Примерно с таким же она пригрозила ему, что не двинется с места, если он решит отвлечь крылатых кровожадных монстров на себя.
– Я видела ваше лицо там, в подземелье, – тихо, но уверенно произнесла Стефани. – Слова, которые вы говорили, были правдой, они шли от самого сердца. Я знаю это. Я чувствовала это с той ночи, когда мы бродили по каменному лабиринту, спасаясь от монстров. Видела в каждой вашей улыбке, в каждом взгляде после.
Он ничего не ответил, просто не нашел слов. Лишь снова до боли сжал зубы и попытался сбежать от нее на другой конец лаборатории.
– Не думала, что вы действительно такой трус, профессор, – бросила она ему в спину раздраженно.
Он обернулся через плечо и процедил:
– А я никогда и не претендовал на звание героя!
После он долго что-то нервно перекладывал на маленьком столике в углу, пока не понял, что она стоит у него за спиной.
– Что еще вам нужно? – обреченно спросил Кроу не оборачиваясь.
– Я люблю тебя, Карл Кроу, – с долей отчаяния в голосе произнесла Стефани. – И теперь я знаю, что ты любишь меня. Чего я не понимаю, так это почему ты не можешь позволить мне быть в твоей жизни… Почему, Карл? Почему даже теперь ты выбираешь страдания, сожаления и одиночество? Что с тобой не так?
Он стремительно повернулся, шагнул ближе, схватил ее за плечи и встряхнул, угрожающе нависая над ней. Стефани инстинктивно сжалась, напуганная резкими движениями.
– Почему? – переспросил Кроу, снова встряхивая ее. – Ты спрашиваешь меня почему?! Где же ваши хваленые мозги, Грей, вы же такая умная! Неужели ты не понимаешь, что я ради тебя это делаю? Я старше тебя на целую жизнь, девочка. На чертовски длинную, полную всякого дерьма жизнь. Они обе правы: и Милдред, и твоя мать. Я в отцы тебе гожусь. И за эти годы не нажил ничего из того, чем мужчина может компенсировать свой возраст: ни денег, ни славы, ни положения в обществе. Наоборот, мое имя сотню раз скомпрометировано, я сидел в тюрьме и до сих пор остаюсь преступником в глазах большинства. Я вынужден торчать в этой академии, потому что за ее пределами мне просто нет места. Да, наверное, я был бы очень счастлив с тобой. Но тебе такое
Она все еще смотрела на него с испугом, но вместе с тем в ее глазах уже зажегся упрямый огонек.
– Какое счастье мне нужно, а какое нет, я буду решать сама! Не надо делать это за меня…
Ее слова как будто что-то сломали в нем, пробили брешь в невидимой стене, которую Кроу старательно возводил с новогодней ночи. Благоразумие, к которому Милдред призывала его накануне, куда-то испарилось, и он обнял Стефани, с силой прижал к груди, словно боялся, что она все-таки последует его совету и уйдет. Теперь Кроу уже не хотел ее отпускать.
Она обняла его за талию, прижалась теснее, насколько это было возможно. Кроу коснулся губами ее макушки, вдохнул запах волос. По непонятной причине именно то, что происходило сейчас, казалось правильным и естественным, хотя оно и нарушало приличия и заставляло его чувствовать себя виноватым.
Кроу не знал, сколько они простояли так: просто обнявшись и прижавшись друг к другу. Без слов и объяснений, без взаимных клятв и прочей мишуры. Он опомнился первым, слегка ослабил хватку, намереваясь выпустить ее из объятий.
