– Грей?! Стеф, где ты?
Зов Кроу заставил ее остановиться и удивленно обернуться. Они почти пришли: оказались в небольшом закутке, который выглядел как тупик, но таковым не являлся. Стефани смутно помнила это, но в следующую секунду эти мысли вылетели у нее из головы. Она смотрела на Кроу, крутящегося вокруг своей оси. Тот вернулся на несколько шагов назад, вероятно, проверяя, не пропустил ли какой-нибудь поворот.
Он почему-то больше ее не видел. То ли его заклятие развеялось, то ли какая-то другая магия ему мешала. В итоге Кроу вернулся в закуток, осмотрелся и обессиленно прислонился к стене. Немного постояв, сполз по ней на пол и прижался затылком к каменной кладке. Ей ничего не оставалось, кроме как сесть на пол рядом с ним. Нет, его заклятие все еще действует, раз она видит собственные полупрозрачные руки и ноги. Просто что-то мешает ему видеть ее.
– Прости, Стеф.
Произнесенные едва слышно слова заставили ее резко повернуть голову и широко распахнуть глаза, но в следующую секунду стало понятно: профессор по-прежнему не видит ее, а говорит, скорее, с самим собой.
– За что? – все-таки отозвалась она. Странно, но теперь Стефани слышала свой голос. Быть может, он его тоже услышал бы, если бы она заговорила сразу, пока он ее видел.
– За трусость. За слабость.
По спине пробежали щекотные мурашки. Стефани пытливо смотрела на своего преподавателя, но тот продолжал сидеть прямо, прижав затылок к стене. Его глаза были прикрыты. Быть может, он рисует ее сейчас в своем воображении? И говорит с воображаемой Стефани, не зная, что настоящая – то, что от нее еще осталось, – сидит рядом и все слышит? Она грустно улыбнулась и мягко заметила:
– Вы кто угодно, но не трус, профессор Кроу. И слабым я вас не…
– Я испугался, – продолжил Кроу, перебив ее. Если это можно так назвать. – Твоих чувств, своих чувств. Того, что они навредят тебе. И того, что снова сделают уязвимым меня. Я никогда и никому этого не говорил… Что уж там, сам едва это осознавал все прошедшие с тех пор годы, но в истории с Доннером… Ни его оговор, ни всеобщее осуждение не смогли бы разрушить мою жизнь, если бы Ро тогда сказала: «Я знаю, ты этого не делал, потому что ты не мог такого сделать». Мне хватило бы этого, чтобы противостоять всему миру. Может, я и не добился бы полноценного оправдания, но не позволил бы утащить меня на дно. Я вступил бы в Орден ядовитой змеи, как и собирался. Пусть не сразу, пусть не в том статусе, в каком мог бы, но я не дал бы им пренебречь мной. Я не примкнул бы к псам… Но Ро сказала: «Мне все равно».
– Вы могли бы удержаться и за это, – заметила Стефани, пользуясь тем, что он замолчал. – Не так уж и плохо, наверное, когда тебя готовы любить и хорошим, и плохим. Я вот не смогла бы, наверное, любить вас, окажись вы негодяем…
Кроу тем временем открыл глаза, усмехнулся и произнес уже чуть громче:
– Поразительно какую власть имеют над нами люди, которых мы любим! Они могут быть источником неисчерпаемой силы, а могут уничтожить нас одной фразой, одним действием. Даже просто взглядом… Я никого не любил после Ро. Не хотел снова давать такую власть над собой. Никого… до тебя. И я должен был сказать тебе это вчера, но побоялся, что ты тогда не уйдешь. А я не мог позволить тебе остаться в моей жизни.
Он вдруг невесело рассмеялся и покачал головой.
– Надо же… Полжизни я жалел, что позволил Ро уйти. Пусть она любила меня не так, как я того хотел, но она ведь все-таки любила. Я мог бы согласиться и на это, но… не смог. А теперь всю оставшуюся жизнь буду жалеть, что дал уйти тебе, что не решился…
Его голос вдруг прервался. Кроу шмыгнул носом и судорожно вдохнул, а по той его щеке, что была видна Стефани, вдруг скатилась слеза. Это было до того неожиданно и странно, что Стефани не удержалась и потянулась к его лицу пальцами, словно могла потрогать мокрую дорожку.
Конечно, не смогла. А он как-то странно дернулся и резко вытер лицо ладонями, снова шмыгая носом.
– Демон меня подери… – проворчал Кроу тихо и смущенно. – Хорошо, что никто не видит.
– Плакать не стыдно, – улыбнулась Стефани. – Особенно когда больно.
Какой странный у них получался разговор… Она его слышит, а он ее нет. Но ей нравилось слушать его. Нравилось, что он здесь. Что она может быть с ним. Если повезет, он задержится достаточно долго, чтобы она успела окончательно угаснуть и исчезнуть. Уж если уходить, то так: сидя рядом с ним и слушая его голос, постепенно проваливаться в небытие.
Дыхание Кроу постепенно выровнялось, и он снова зашевелился: достал из кармана сюртука массивную металлическую зажигалку, которую она подарила. Надо же, он носит ее с собой, хотя в повседневной жизни мага она совершенно не нужна.
Кроу покрутил зажигалку в руках, провел подушечкой большого пальца по надписи, откинул крышку и чиркнул колесиком. Какое-то время смотрел на язычок пламени, трепещущий на ветру, потом захлопнул крышку.
– Вот и все, что осталось… – выдохнул тихо.
