– …для прохождения лабиринта ужаса вам будет отведено полтора часа. За это время вы должны преодолеть все испытания и выбраться живыми. Уверен, это посильно, ведь вы хорошо и упорно тренировались всё это время, – взгляд Аарона на протяжении всей его речи был прикован ко мне, словно командир говорил эти слова исключительно для меня.
Вчера Аарон снова отыскал меня и настоял, чтобы я приняла его помощь. Он сказал, что запрещённая технология, которую я должна вшить в комбинезон, лишь станет моим светилом. Она не поможет одолеть неприятелей, которые могут встретиться на пути, но осветит путь. Пришлось принять и поблагодарить его. Не хотелось, чтобы командир поседел раньше времени от переживаний. Если он дал моему отцу обещание защитить меня, то боится нарушить его. Приложив ладонь к груди, я улыбнулась и кивнула: дала знак, что у меня всё под контролем, и я ничего не боюсь.
«Вошьёшь во внутренний карманчик на груди, и эта вещица поможет тебе», – сказал командир, сжимая мои пальцы и пряча чёрную жемчужинку в моей ладони.
– Испытание начинается, – заявил командир.
Из пола начали появляться холодные металлические стены, отделяющие нас друг от друга. Меллани пыталась ухватиться за меня, но ничего не получилось: каждый кадет оказался в своём собственном лабиринте.
Я обвела взглядом стены, покрытые тонкой корочкой льда. Это всего лишь голограммы, но какие же они реалистичные. Технология, полученная от далийцев, не могла не восхищать. Как-то я пыталась разобраться в работе голограммных устройств, но отец запретил мне лезть в это и сказал, что девушка должна заботиться о другом. Я и заботилась – тренировалась изо дня в день, обучаясь защищать себя ото всех вокруг. Если бы он не убил во мне прошлый порыв, возможно, я бы стала учёным? Ухмыльнувшись собственным мыслям, я поняла, что должна двигаться дальше.
Пол под ногами превратился в скользкую корочку льда. Здесь пригодились навыки выживания, полученные от учителя Нильсона: встав на внешние стороны ступней, я медленно двинулась вперёд. Так можно было предотвратить скольжение, так как наша обувь обладала специальной ребристой поверхностью по краям. Время от времени поскальзываясь, я шла вперёд, но казалось, что топталась на одном месте. Бесчисленные повороты сводили с ума. Я достала кинжал и попыталась выцарапать на стене знак, чтобы уж наверняка не бродить кругами, но тот мгновенно исчез. Голограмма восстанавливалась быстро от любых повреждений, но не от грязи. У меня не было под рукой ничего, что помогло бы рисовать отметки, поэтому иного выхода не оставалось. Покосившись на нож и свою ладонь, я стиснула зубы и сделала порез, превращая собственную кровь в краску. Боль прошлась до самого сердца, втыкаясь в него ледяным шипом. Я шумно выдохнула, постаралась дышать глубже, чтобы поскорее избавиться от неприятных ощущений. Теперь могла не бояться заплутать. Оставляя на стенах отметки мазками собственной крови, я продвигалась дальше и точно знала, какой поворот уже проходила.
Услышав цокот каблучков за своей спиной, я резко обернулась и застыла на месте. Ко мне шла мама. Живая и здоровая. Она выглядела слишком реальной, но при этом еле заметно прослеживались искажения, созданные технологией голограмм на её лице.
– Тессария, тебе пора остановиться. Эта борьба ни к чему не приведёт. Сдайся, дочка, и оставайся со мной. Я так сильно тосковала по тебе.
Как бы мне хотелось услышать такие слова от мамы на самом деле, увидеть её и обнять… Но это не она. Сморгнув слёзы, навернувшиеся на глаза, я отрицательно замотала головой. Это всего лишь испытание… проверка, не более. Я отшатнулась, но неосторожно наступила на всю ступню, заскользила и рухнула. Покатившись вниз, я приближалась к голограмме, но во время успела вновь вытащить кинжал и воткнуть его в лёд, чтобы остановить своё скольжение. Встав, я с облегчением выдохнула и посмотрела на качественное подобие матери, остановившееся рядом со мной.
– Что же они с тобой сделали, моя девочка? Не бойся! Больше никто не посмеет навредить тебе. Теперь мама рядом, и я защищу тебя. Мы справимся со всем вместе. Я обещаю!
– Не приближайся, – процедила я сквозь зубы, выставляя руку с кинжалом перед собой. – Ты не моя мать. Ты просто изобретение, созданное чужими руками.
– Опусти оружие. Мы, наконец, можем воссоединиться. Неужели не этого ты хотела? Тессария, пора отпустить борьбу. Оставайся со мной…
Мама подошла слишком близко и потянула ко мне руки. Как же хотелось броситься к ней в объятия. Хоть и фальшивка, но такая похожая. Я была готова сдаться и отпустить борьбу, но в мозгу щёлкнуло что-то:
«Никогда нельзя опускать руки и переставать бороться за правое дело. Запомни это, дорогая. Никогда!».
– Ты не моя мама! – закричала я, замахнулась и вонзила кинжал в плечо голограммы. Брызги крови показались настоящими. В мозгу всё перемешалось, и на долю секунды мне показалось, что я ошиблась. Может, я спала всё это время? Может, смерть мамы лишь привиделась мне?
– Тессария, что ты творишь?