Пуговки на новом сарафане расстегивались легко и быстро. Зайдя за куст, подальше от вездесущих взглядов, я расстегнула сарафан до половины, нырнув рукой за пазуху.
— Ты чего это удумала? — внезапно заволновался Кощей, отходя на два шага назад.
Я лишь вопросительно выгнула бровь, дернув его за рукав поближе. Не дай боги, выйдет на тропинку и засветится перед преподами.
— Может, не стоит? — тоскливо спросил он, отворачиваясь к противоположным кустам.
— Т-с-с-с!
Коварный внутренний карман не хотел расстегиваться, пряча за маленькой вшитой молнией мою главную тайну. О чем я не преминула сообщить сокурснику:
— Тебе, вообще-то, по счастливой случайности повезло увидеть самый большой секрет любой Яги. И если ты сейчас сбежишь, тем самым привлекая ненужное внимание, я тебя, милок, до седьмого колена прокляну.
— А можно не надо? Пожалуйста, — тихо попросил он, пряча глаза ладонью.
— Почему?
— Потому что я совершенно не готов лицезреть твои секреты, какими бы большими они ни были.
Миниатюрный замок наконец поддался и вжикнул, позволяя мне достать из довольно крепкого корсажа небольшой пузырек. Недаром я вшивала между подкладкой и тканью куски выделанной кожи, формируя воздушные зазоры, смыкающиеся замками. Итого получила десяток мелких карманов вокруг всего живота и несколько больших, но мягких под юбкой.
— Готово. Не стесняйся, открывай глаза.
— Не хочу, — буркнул он. — Это нам ничем не поможет.
Я недоуменно моргнула. Пуговки застегнуты, ничего не торчит, все опрятно и мило. Что не так?
— Мы слишком мало знакомы. И вообще, мне больше Фрида нравится! — выпалил он, готовясь задать стрекоча.
— Рада за тебя. А теперь разомкни очи и узри то, что предначертано. Все равно ты уже мой соучастник.
— Соучастник?
— Угу. Если нас поймают, выпьешь содержимое, а склянку выкинешь. Максимум несварением отделаешься, не помрешь, как некоторые, — ответила я, взболтав мутный осадок на дне флакона с медицинской пипеткой.
— Я не стану это пить, — подозрительно сказал он, открывая глаза и отнимая у меня пузырек. — Дай сюда, вдруг на себя капнешь.
— Я не настолько неуклюжая!
— Ты умудрилась разбить стеклянный макет старшего футарка об собственную коленку. Дистанционно.
И мне за это очень и очень стыдно. На одном из занятий мы соревновались в покорении воздуха, хватая предметы, стоящие на полках. Я не рассчитала силу, хлестнув слишком большой воздушной плетью по стене и неудачно снеся учебные пособия, в том числе и стеклянное изображение скандинавских рун. Силясь поймать макет и предотвратить катастрофу, я рванула воздушный поток на себя и почти успела перехватить пособие до встречи с полом, однако в дело вмешалось непредвиденное обстоятельство — мое колено, не вовремя подставившееся под удар.
— Что это за отрава?
— Моя пр-р-релесть, — довольно заурчала я, вернув себе пузырек. — Только сегодня ночью успела закончить.
Вернувшиеся кикиморки, икая и плача, в третий раз рассказывали мне про наказание презреньем и простодушную радость скромной человеческой девушки, а я подсуетилась и велела им сморкаться в пробирку. Нет, не подумайте, что я их пытала стихами. Это они прочли чуть дальше, до момента вероломного высмеивания девичьих чувств, оттого рыдали хором, грозясь кастрировать наследника дядиных богатств.
— Ну, так что это за гадость?
— Мое первое серьезное изобретение. Смотри.
Две капли зеленоватой жижи упали на сигаретный окурок, валяющийся под ногами. Зашипев и задымившись, сигаретный фильтр начал тлеть, растворяясь буквально на глазах.
— Зелье, уничтожающее окурки? — вытаращился Костик. — Ты изобрела растворитель сигарет?
— Таки да, мой друг. Теперь нужно придумать, как его распылить на почву, покрыв большую площадь. В целом, оно совершенно безвредно для растений и земли, но я еще не тестировала его на живых существах. Так что хорошо бы остальным скрыться с поля эксперимента.
— Почему тебя до сих пор не поймали на колдовстве вне лабораторий? — серьезно спросил он.
— Потому что наша симпатичная богиня пожертвовала мне несколько наконечников Фрейи, отлично отражающих любую внешнюю магию. Так что попытки поймать меня на колдовстве через магический скан претерпевают крах.
— А просто открыть дверь и застукать несанкционированную волшбу?
— Можно, да, но пока никто не рискнул. Нам нужен дождь, способный поглотить зелье и компактно оросить почву на ближайшие три километра. Пошли.
— Постой, а в чем большой секрет? — Кощей догнал меня через десять шагов, раздвинув кусты шиповника и пропуская даму вперед.
— В изобретательности. Каждая Яга изобретает новые виды зелий, заклятий или интуитивных чар, вплетая в структуру волшбы свою связь с человеческим миром. Как ты понимаешь, в разные тысячелетия разная связь, отражающаяся на специфике создаваемой магии.
— То есть колдовство твоей матери плотно переплетено с христианством?
— Верно. Бабушка строила свои заклятия на вере в первых богов, мама — на людской вере в монотеизм.
— А ты?
— На вере в человеческую цивилизованность, — подмигнула я, спускаясь к маленькому ручейку.
